Петля судьбы
Шрифт:
Оглядевшись в предрассветной мгле, а это было именно ранее утро, так как темно-синее небо на западе светлело, расплескивая пока еще бледный багрянец, я повернулась в сторону из которой был слышен вой. Макушки высоких корабельных сосен немного кренились от пронизывающего ветра, осыпая ржавыми иголками огненную шкуру лиса. Под пальцами я чувствовала прелую листву и пустые прошлогодние шишки, перебирая снег в вперемешку с грязью я, подслеповато щурясь, искала палку. Желательно побольше и попрочнее.
Но ничего не попадалось, лишь какие-то совсем мелкие ветки, я вполне могу ими подмести возле себя, но вряд
— Во дает девка, — услышала я, — это ж надо! Она мелкого от нас закрывает.
Я не верила своим ушам, а подняв голову не поверила глазам, среди десятка волков, стояла пара высоких, голых и крайне мускулистых мужчин, но самое главное, я узнала одного из них. Спасительная темнота накрыла мое сознание, последнее, что я почувствовала это невероятное, всепоглощающее облегчение.
…Приходила я в себя урывками, мучаясь кошмарами и страшной головной болью, пару раз просыпаясь от крика, который сама и издавала, саднящее горло болело, я не понимала, где нахожусь и ощущая неприятный запах гнилой соломы, сырой земли и нечистот. Замкнутое темное пространство похожее на подвал, но заметные даже моему глазу крепкие стальные прутья на маленьком окошке подтверждали мои опасения, что мы, точнее я, так как лиса рядом не было, в темнице. Почему?
С трудом я поднялась с лежанки, сколоченной из грубых досок, на ней не было даже тонкого матраса, набитого соломой, голое дерево. Из сливной дыры ужасно смердело, но всё же я попыталась встать, чтобы облегчиться. С ужасом я осознала, что босая, а вместо моего пусть грязного, но теплого платья и подбитого мехом зимнего плаща — роба без рукавов по щиколотку из дерюги. Шатаясь и с трудом передвигая ноги, я по стеночке дошла до вонючей дыры, если бы в моём желудке хоть что-то было, меня непременно бы вырвало, а так, я промучилась пустыми позывами, хотя горькая желчь пару раз подступала очень близко. Облегчившись, я дотащилась до решеток:
— Есть здесь кто-нибудь, — прохрипела я, особенно не надеясь на отклик. Горло пекло, я клацала зубами от холода так, что казалось строй военных барабанщиков репетирует в соседней камере, глаза слезились, а полумрак делал невозможным рассмотреть то, что находится по ту сторону двери, в которой так же было крошечное отверстие, зарешеченное железом. — Эй, поему я здесь?
Голос раздался совсем рядом, создавалось ощущение, что говоривший стоял рядом всё то время, с того момента как я пришла в себя и встала с хлипкого топчана.
— Не повезло тебе, девка, — проскрипел мне в ответ видимо стражник, — Ульфгар, как ты нашлась сильней умом тронулся, а он и раньше то не шибко в здравом разуме был.
— Но почему? Альфа должен меня выслушать… Где лисенок, где Роби?
— Дык он и есть альфа, — в хриплом, старческом голосе мне послышалось сожаление, — претенденты то все либо сгинули в трещине, либо погибли, а новье он душит. Свихнулся ж,
— Не понимаю. Вы можете мне помочь? Я могу передать через вас весточку брату о том, что я жива, он, наверное, очень волнуется.
Старик шагнул вперед, одновременно запалив масляную лампу, теплый оранжевый огонек осветил обезображенное шрамами лицо, порванное ухо и испещрённое глубокими рытвинами от когтей. На месте глаз зияли черные провалы, всклокоченная седая борода стояла топором, а жёлтые зубы, с трудом умещавщиеся во рту, клацнули практически у самого моего носа.
— Отволновался он своё, девка, — произнес старик и поставив лампу напротив двери, шаркая ногами удалился.
Я ничего не понимала, мои мысли, словно кисель текли вяло и неохотно, все усилившаяся дрожь перешла с челюсти на все конечности, меня трясло в ознобе, голова закружилась, и я практически рухнула на жесткие доски, благо камера была всего три на три.
Благо… Какое, к Жнецу, благо!
Я вообще не понимала, что демоны побери происходит, почему я в темнице, волки то наши. Я того белого хорошо запомнила. Меня Истр с ним знакомил, а значит я не попала на территорию Стоунхельма, да и там с нарушителями условной границы, проходящей по лесу, не стали бы так обращаться.
Что значат слова слепого!?
Беспокойство накрыло меня бушующим, ледяным водопадом, я не понимала, ведь Дирт молодой, умный и невероятно сильный маг, что такого могло случиться с ним за максимум дем, даже если он примчался на место тектонического разлома, уверена он был не один, да и тварей с изнанки не могло проникнуть очень много. Я надеюсь. Но как… Как мы вернулись, почему оказались в родном мире, спятивший волк говорил, что это невозможно. И вдруг набатом прозвучали последние слова убийцы, хотя я теперь тоже убийца, о том, что ему нужна была энергия. Сила лиса, ведь точно его: даже в новорожденном оборотне, который еще не прошёл первый оборот, обычно дети совершают его тогда же, когда делают первые шаги, и порой умеют бегать на четырех лапах раньше, чем уверенно передвигаться на двух ногах, больше энергетической сущности, мощнее животная сила. Её можно даже приравнять к концентрации естества магов, сильных магов…
Слишком трудно думать, невероятно сильно хочется спать.
Глаза я держала открытыми с огромным трудом, мне казалось, что я брежу, и лишь потом я поняла, что звуки, которые я слышу — это не галлюцинации, а реальные шаги. И по крайней мере двух человек, ну или оборотней, если я на их территории. Забренчало ключами и через мгновение, один из них провернулся в замке. С противным скрипом несмазанных петель открылась дверь.
Я не шевелилась, затаив дыхание и ждала, либо тот, кто пришёл войдет, либо…
— Выходи, — рявкнул волк — второй вариант. Значит меня поведут куда-то. Я как больная спиной старушка, придерживаясь стенки, на полусогнутых вышла из землянки. Свет не горел, видимо оборотням с их зрением было прекрасно видно куда ступать, я же постоянно спотыкалась о промерзшую комковатую землю и в очередной раз упав — не смогла подняться. Один из сопровождающих, кажется тот, что говорил со мной, поднял меня на руки.
— Куда? — только и смогла сказать я, вряд ли он несет меня на эшафот, сдохнуть я могла бы и в темнице, а может еще и помру там.