Петербург
Шрифт:
Лезвие вошло в броню со скрипом. Видимо, обманутый чужой мертвой плотью, обвившей рукоять, нож сомневался – хозяин им орудует или не пойми кто? Может, на всякий случай и ему конечности подпалить?
Но все же мои руки остались целы, а лезвие «Бритвы» относительно благополучно просекло ногу робота на три четверти, после чего я выдернул нож от греха подальше. Еще застрянет меж бронепластин, и снова я без оружия останусь. А мне терять любимый нож уже как-то поднадоело, хватит.
В общем, рубанул я – и откатился в сторону, закусив губу от боли в груди. Такое впечатление, что механическая
Между тем «скорпион» в очередной раз дернул застрявшей ногой, на этот раз всерьез решив освободить ее из плена.
И освободил.
Нога хрустнула в месте разреза, часть ее осталась торчать в полу, искря обрывками проводов. Робот же, не ожидавший такого поворота событий, по инерции завалился на бок, круша панцирем остатки стены и возмущенно вереща. Правда, лежать на боку ему сразу не понравилось, и он попытался перевернуться, суматошно суча лапами…
Но его подвел подгнивший пол. Доски подломились, не выдержав веса стальной махины, и «скорпион» оказался на спине, став похожим на обычного жука, не способного в таком положении перевернуться обратно.
Даже хвост не помог, который я наконец-то смог рассмотреть. Эдакая длинная сегментированная плеть, бестолково хлещущая по земле. А на кончике – ствол виднеется, калибром не менее тридцати миллиметров, запакованный в толстый чехол из бронепластин. Неплохой, кстати, замысел конструкторов. Автоматическая пушка на гибком приводе, способная стрелять абсолютно в любом направлении, и одновременно хлыст для проламывания стен, бортов легкобронированной техники и, разумеется, голов тех, кто привык прятаться за стенами и броней. При этом ствол пушки, запакованный в толстый стальной рукав, повредить практически нереально.
Однако чудо-хвост имел еще одну дополнительную функцию. Поняв, что перевернуться не получается, скорпион свернул его кольцом и сунул куда-то в район гипотетической задницы. Послышалось жужжание, после чего хвост вновь взметнулся вверх, но уже с длинным мечом на конце.
Понятно. Клинок, навинчиваемый на нарезы ствола, эдакое оружие последнего шанса, когда снарядов уже нет, клешни бесполезны, а обороняться как-то надо. Снаряды, кстати, наверное, уже давным-давно кончились, а меч «скорпион» берег, бережно таская в заднем проходе, чтоб не затупился и не сломался ненароком.
Но сейчас выбора у робота не было. Поэтому хвост его изогнулся кольцом в другую сторону, удар – и вот уже меч всажен в пол на всю длину, и монстр, получив дополнительную точку опоры, вот-вот перевернется обратно. И тогда большой вопрос, смогу ли я что-то противопоставить твари, которая уже в курсе насчет возможностей моего ножа. При наличии шести ног, потеря одной, конечно, трагедия. Но «скорпион» наверняка и на пяти бегать сможет, а одной клешни и меча, пусть даже затупленного, ему вполне хватит, чтоб разделаться со мной одним-единственным ударом.
Но случилось неожиданное.
К «скорпиону», прямо к его передней, головной части, откуда начинала расти ужасная клешня, смазанной тенью метнулась… Анья. Я хотел заорать, мол, что ты делаешь, остановись! Но из груди,
А она, грациозно увернувшись от удара клешни, проскользнула вперед, резким движением всунула ствол автомата куда-то меж налобных пластин и нажала на спуск.
Дело в том, что у «скорпиона» не было ярко выраженных глаз, рта, дыхательных ходов или каких-то других заметно уязвимых зон. Одна сплошная броня, как у башни танка, лишенной амбразур или каких-то других заметных отверстий. Отличное решение конструкторов. Куда ни сунься, везде броня, не подступиться. Тем не менее, любой биоробот вынужден питаться, стало быть, пасть у него должна быть по-любому. Даже если глаза ему заменяют какие-нибудь микрорецепторы, микровидеокамеры или еще какая-нибудь высокотехнологичная хрень, жратву ему куда-то пихать надо. Другое дело, что отыскать в головной части «скорпиона» ротовое отверстие было очень непросто – все сплошь прикрыто бронещитками. То есть, как говорится, надо точно знать, где оно расположено.
Анья знала точно.
Другое дело, что для мощного робота струя раскаленного свинца оказалась не фатальной. Неприятной, конечно, но не смертельной. Послышался скрежет. Автомат вырвало из рук девушки, и в следующее мгновение «скорпион» выплюнул ППС, ствол которого теперь был просто смятым, бесформенным куском металла.
Но для того, чтобы выплюнуть автомат, роботу пришлось на мгновение раздвинуть защитные бронепластины на тупорылой морде и приоткрыть пасть…
Бывают мгновения, когда время останавливается и в твоей памяти навечно отпечатывается потрясающий кадр, вырванный из непрерывной киноленты твоей жизни. Если когда-нибудь появится технология, способная распечатывать на бумаге яркие картины, взятые из памяти, из недавних я распечатал бы две. Наш бой на болоте, когда мы с Аньей отбивались от чудовищ, собиравшихся ее сжечь…
И вот эту.
Девушка, выдирающая чеку из гранаты, и ужасный робот с раскрытой бронепастью и растопыренной клешней, занесенной над головой прекрасной воительницы.
Но ударить второй раз «скорпион» не успел. Возможно, ему неудобно было бить из положения лежа на спине. А может, просто Анья оказалась быстрее стальной биомашины, созданной для убийства. Так или иначе, но девушка швырнула гранату в щель меж раскрывшихся на мгновение бронированных щитков, после чего вполне профессионально ушла в перекат, уходя от удара гигантской клешни.
Который расплющил лишь и без того искалеченный ППС, валяющийся на полу.
А потом внутри сучащего ногами робота глухо хлопнуло.
Скорпион дернулся, нереально изогнулся, практически став на «мостик», – и вдруг разом обмяк, рухнув на остатки деревянного пола. Местами из-под бронещитков «скорпиона» потекла густая жидкость, цветом напоминающая вишневый сок, разбавленный изрядной порцией гноя.
– Все хомо уязвимы, – раздался сдавленный голос позади меня. – Даже если из них вытащить мозг и запаковать его в броню, все равно они останутся тупорылыми хомо. В отличие от нас.