Пьесы

Тоболкин Зот Корнилович

П е т р. Я, Тань, опять к тебе пришел.

Т а т ь я н а. А зачем, собственно?

П е т р. Не в силах я без тебя, вот что.

Т а т ь я н а. Ты не темни, дружок. Все начистоту выкладывай. Что-нибудь снова отчебучил?

П е т р. Да ничо я не отчебучил. Чо ты ко мне придираешься? Я от простой души говорю: хочу жить вместе. Вот и весь сказ.

Т а т ь я н а. Ну так я не хочу. Довольно уж мучилась с тобой. Подумай сам: какой мне прок от тебя? Мужик ты никудышный.

Петр пожимает плечами.

Лентяй,

каких свет не видывал.

Петр кивнул.

Весь век сидишь на моей шее.

Снова согласный кивок.

В сорок лет не можешь от старых замашек отрешиться.

Двойной кивок.

При случае — бабы.

Петр хотел было кивнуть, но воздержался и, точно гусь, завертел шеей.

Сколько ж ты изменял мне? Десять раз, двадцать? Или больше?

П е т р (помедлив). Точно не помню. (Ставит телевизор на тумбочку, настраивает.)

Т а т ь я н а. Короткая у тебя память! А я вот все помню. В прошлый приезд ты называл точную цифру: двадцать семь. Да ведь и то не во всех грехах сознался.

П е т р. Обо всех, Тань, выслушивать устанешь. Вольно много их у меня, грехов-то. Из Госстраха опять вытурили. В ресторан вернулся. Ты уж извини.

Т а т ь я н а. Все?

П е т р. Нет, еще маленько. Сёдня вот деньги взял в кассе.

Т а т ь я н а (в ужасе). Деньги?!

П е т р. Ага.

Т а т ь я н а. Взял деньги?!

П е т р. Чо испугалась-то? Я верну. Одолжусь у тебя и все до копеечки верну. (Счастливо.) Цветные телевизоры, понимаешь, выбросили… позаимствовал в кассе и купил… Ох добра машинка! Ничо подарочек, а?

Т а т ь я н а. За мои деньги мне подарочек? Спасибо, Петенька!

П е т р. Не благодари, Тань, не за что. Подарок-то не тебе, Валентину. У калеки одна радость.

Т а т ь я н а. Хорошо ли, голубчик, за чужой-то счет?

П е т р. Так ведь мы с тобой не чужие. Месячишко-два потерпи, я тебе все сполна выплачу. И даже, если угодно, с процентами. Я щас один за весь оркестр. Я да солистка. Так что неплохо зарабатывать буду. Не всяк ведь и на саксофоне, и на рояле, и на электрооргане умеет. А я на чем хошь сыграю. Чем трудней инструмент, тем лучше им владею.

Т а т ь я н а. Ну вот что, мил друг: телевизор можешь оставить себе. Или брату. Мне все равно.

П е т р. Ну спасибо, Тань. Я так и знал, что ты это скажешь. Телевизор, он как живой человек. Иной раз знакомых видишь или родных. Я тебя часто по телеку вижу. Передовой зоотехник, и так и далее. Денег-то дашь взаймы?.. Тань?..

Т а т ь я н а. Дам я тебе денег, но с условием… Не приходи сюда больше, а?

П е т р. Не любишь, значит? Совсем, значит, разлюбила?

Т а т ь я н а (не выдержав, улыбнулась). Вот нахал! Он еще о любви смеет! Да ты посмотри на себя со стороны, каков ты есть!

Петр (обидевшись).

Я, конечно, не бог весть какой громкий человек. Институтов не кончал, орденов не имею. Но душа у меня, Тань, деликатная. Нравственная, скажу тебе, душа. Неслучайно же на всех инструментах играю. Да и музыку разную запросто могу сочинить. Ко мне, знаешь, такие люди приезжают… о! Вот, к примеру, небезызвестный тебе Ошкуряков. Как суббота, так с парой пузырей заявляется… вроде как за фольклором. Потом фольклор этот за свои песни выдает. Недавно премию отхватил за одну песню. А песню-то эту я написал… Да мне чо… думаешь, жалко? Во мне фольклору-то этого — как навозу на вверенной тебе свиноферме. (Снова занялся телевизором.)

Т а т ь я н а. Вот деньги, супруг. И сейчас же, слышишь ты? Сейчас же внеси их в кассу.

П е т р. Погоди, Тань. Там «Дукла» с киевским «Динамо» встречаются. Ох будет рубка! (Пристраивается подле телевизора.) О-оп! Мунтян! Правый полузащитник… взял мяч, обводит одного, другого… к воротам рвется… Уд-дар! Не-ет, отдал Веремееву. Тот тоже обводит… Го-ол! (Схватился за голову.) Ну что ж ты, Веремеич, а? Ну как же ты мог, милый? Мазила ты несусветный! Взял бы на сантиметрик левей! Нет — обязательно в штангу лупить надо. Я бы за такую игру, понимаешь… я бы… Тих-ха! Колотов начал… Этот щас пасанет! Нет, сам играет. Передал мяч Мунтяну. Ур-ра! Го-ол! И какой гол красивый! Какая умная голова! Молодец! Красавец! Умница! Минутку!.. Снова Колотов… Мунтян… ходу, ходу!

Т а т ь я н а (выключив телевизор). Вот именно: ходу, ходу! (Подталкивает Петра к выходу.) Не понял, что ли? Поторапливайся, если не хочешь угодить за решетку.

П е т р. Еще немножечко, Тань! Еще один таймик, а? Судьба кубка решается. Пойми: кубка!..

Т а т ь я н а. Не кубка, дурень! Твоя собственная судьба! Засадят ведь! Чует сердце — засадят!

П е т р. Может статься. Ты токо не переживай, Тань. Там тоже люди живут.

Т а т ь я н а. Иди, тебе говорят. Наверно, уж розыск объявили.

П е т р. Чо объявлять-то? Я в кассе записочку оставил, так, мол, и так. Кассирша — женщина понимающая. К тому же от музыки моей без ума. Последняя песня дак прямо до слез ее доводит. Это на стихи Рубцова. (Поет.)

«В комнате моей светло, Это от ночной звезды. Матушка возьмет ведро, Молча принесет воды. Красные цветы мои К вечеру завяли все. Лодка на речной мели Скоро догниет совсем. Буду поливать цветы, Думать о своей судьбе. Буду до ночной звезды Лодку мастерить себе» [4] .

4

Стихи Николая Рубцова.