Пьесы

Нурен Ларс

ТОМАС. Никакого.

ФРАНК (вежливо). Или все же есть?

ТОМАС. Мне глубоко безразлично.

ФРАНК. Нет, ты прав… Женщины прежде всего — чтобы ходить всюду вместе, поддерживать друг друга, спать в одной постели, есть вместе, спускать за ними воду в туалете, держать их за руку — я терпеть этого всего не могу… Тебе нравится? Если я нахожусь в одном помещении с женщиной и она засыпает — у них ведь есть такая удивительная способность спать, словно ничего не может случиться, — тогда я обычно лежу рядом, смотрю на нее и думаю, что вот,

вот, самый подходящий момент для успешного убийства, сейчас звезды сошлись, сейчас я ее убью — и на меня находит такое желание убивать, просто убить ее, бедная, бедняжка, у которой никого, кроме меня, нет. (Бросает хрустальную вазу в стену, через открытую дверь туалета. Ваза разбивается.) Женщины всегда хотят, чтобы мы были такими ужасными, какими они нас не хотят видеть, — им удается сделать нас ужасными… У тебя никогда не было такого желания убить? Никогда?.. Ты уверен? Они хотят только получать и получать. (Отчаянно, серьезно.) Томас… Ты не понимаешь?.. Не понимаешь?.. Кажется, что я тону… Ну пожалуйста, подойди сюда… Томас… Поцелуй меня… Ну пожалуйста?.. Здесь кроме нас, никого.

ТОМАС. Что?

ФРАНК. Здесь, кроме нас, никого. Поцелуй меня.

ТОМАС. Ты в своем уме?

ФРАНК. Я одинок. Я одинок.

ТОМАС. Заткни пасть.

ФРАНК. Я уже не знаю, как меня зовут… Как меня зовут?

ТОМАС. Не прикасайся ко мне… Убью тебя.

ФРАНК. Не говори так… Я приду к тебе.

ТОМАС. Убью!

ФРАНК. Я так одинок. Я скоро взорвусь. Никто этого не замечает.

КАТАРИНА возвращается, становится около столика, снимает рваное мокрое платье — стоит голая, в одних трусах.

Мы тут вообще-то разговаривали.

Пауза.

Друг мой, не сходить ли тебе домой за твоей женой? Чем она там занимается? Сидит и плачет? Она не из тех, может покончить с собой — взять и выпрыгнуть из окошка, или она только набирает вес?.. Дорогая, ты не замерзла? Ну пожалуйста, надень хоть что-нибудь.

Пауза.

Это мой дом. Это мой дом, я сказал. (ТОМАСУ.) Понимаешь, сегодня должен был приехать ночевать мой брат со своей женой. Завтра у нас предание земле. Моя мама умерла. Я в ответе за ее прах. Он там. Вы не поняли? Это — чересчур. Некоторые вещи просто нельзя делать. (Подходит к КАТАРИНЕ.) Хватит. Это надо прекратить. Достаточно уже. Разве нет? Довольно, Катарина.

КАТАРИНА. Оставь меня в покое.

ФРАНК. Подумай о маме.

КАТАРИНА. Не прикасайся ко мне.

ФРАНК. Почему ты так говоришь? Я и не думаю тебя трогать.

КАТАРИНА. Нет, ты пытаешься.

ФРАНК. Я стараюсь быть приветливым.

КАТАРИНА. Можешь засунуть свою приветливость в I задницу. Мне она не нужна.

ФРАНК. Не нужна?

КАТАРИНА. Нет.

ФРАНК.

Ну ладно. (ТОМАСУ с улыбкой.) Наверное, можно подумать, что мы разводимся шестнадцатый раз. Прости уж. Ты нашел что искал?

Пауза.

На твоем месте я бы сходил домой и проверил, все ли с ней олрайт… Мне кажется, вокруг нее царит какая-то удивительная атмосфера. Может, она слишком много спит, я имею в виду, слишком мало? Нехорошо как-то, что она два раза за ночь роняет ребенка. Конечно, опаснее уронить взрослого человека — но с детьми это может войти в привычку… Хочешь, я вместо тебя спущусь и посмотрю, что там? Ты не против?

Пауза.

Спущусь, поговорю с ней. Ей, может быть, надо с кем-нибудь поговорить. Она, может быть, решила, что она нам не нравится. Пойду спущусь.

КАТАРИНА. Давай.

ФРАНК. Пусть подумает о чем-нибудь другом… Раз никто другой этого не делает. Раз никто другой этого не делает, говорю… (КАТАРИНЕ, которая выходит на кухню.) Я видел у мужчин грудь побольше. Хотя нет. Не так уж и весело… Я, пожалуй, налью себе еще чего-нибудь. Почему бы мне не напиться. А?.. Завтра все равно ведь… Что у меня завтра? (Выходит на кухню, поднимает с полу цветы и протягивает их КАТАРИНЕ.) Возьми, дорогая. (Гладит ее по спине.) Ты не замерзнешь?

КАТАРИНА берет цветы.

Еще совсем недавно мы стояли тут и говорили друг другу «я люблю тебя».

КАТАРИНА. Это было давно.

ФРАНК. Но кажется, что совсем недавно.

КАТАРИНА тычет цветы ФРАНКУ в лицо.

С дверью ты уже попробовала. Попробуй теперь с окном. Почему ты не хочешь выброситься, как жена Модильяни.

КАТАРИНА. Она это сделала из-за любви.

ФРАНК (ТОМАСУ). У нас нет никаких других выразительных средств. Это ужасно. Нам надо было расстаться вовремя. Нам стоило бы сходить к семейному психотерапевту. Хотя мы уже ходили. Даже не знаю, что нам надо было бы сделать. Мне надо было бы просто уйти. Если бы я только не так устал.

КАТАРИНА. Давай.

ФРАНК. Куда?

Пауза.

Куда?

КАТАРИНА. В неотложку?

ФРАНК. Там меня тоже никто не ждет… Было бы к кому пойти, все равно к кому.

КАТАРИНА. Захвати с собой урну.

ФРАНК. Что ты сказала?

КАТАРИНА. Захвати с собой урну.

ФРАНК. Да, захвачу. Думаешь, я бы ее тут оставил?

КАТАРИНА. Иди вниз, к Йенне. У нее такие сиськи, что их хватит с головой.

ФРАНК. Что ты сказала? (ТОМАСУ.) Как она смеет так говорить про твою бедную жену? Ты не возмущен?