Песочные часы
Шрифт:
— А совсем раздеваться обязательно? Просто я умру от стыда, если мужчина увидит меня голой.
— Необязательно, госпожа, но всё зависит от хозяина. Если он пожелает…
— Нет, я не стану! Пусть лучше с позором вернёт родителям.
Она вскочила и метнулась к шкафу с одеждой.
Я осмелилась подойти, перехватить её руку, поцеловать и осторожно усадить обратно на кровать, сама устроившись рядом на полу. В голову пришла мысль: а не сделать ли ей успокоительную ванну с лавандовым маслом? И сделать ей массаж. Так норина
Ванну принять госпожа не захотела, а вот на лавандовое масло в курительнице и массаж согласилась. Всё ещё вздрагивая от рыданий, легла, позволив моим пальцам скользить по спине и шее. Я сказала, что примерно то же самое будет делать хозяин, только ещё нежнее и приятнее. Не забыла упомянуть о поцелуях и о приятных ощущениях, которые можно получить от них и прикосновений ласковых рук.
— А сам…процесс, он неприятный? Тебе он нравится?
— Когда как, госпожа. Иногда мне очень хорошо, такое неповторимое ощущение разливается по телу, что не хочется, чтобы это заканчивалось. А когда я ничего не чувствую. Но это не больно, только в первый раз. Как будто порезались. Боль потом притупляется. И недолго.
— Это радует, — улыбнулась норина, переворачиваясь на бок. — А что следует делать мне? Кстати, как тебя зовут?
— Иалей, госпожа, но все в доме называют либо Лей, либо зелёноглазка.
— Зелёноглазка мне не нравится, — наморщила носик госпожа, — я буду звать тебя Лей. Так что мне нужно делать?
— Просто лечь на спину и расслабиться. Хозяин всё сам сделает. Только не напрягайтесь — так больнее!
— А глаза можно закрыть?
— Я сама их закрывала, — шепнула я и рассмеялась.
К моменту возвращения хозяина мысль о супружеском долге уже не вызывала у норины Мирабель панического ужаса. Особенно после выпитого бокала вина и моих уговоров. При появлении мужа она, разумеется, испуганно юркнула под одеяло, но лицо не закрыла, в комочек не сжалась, подпустила к себе и позволила поцеловать.
— Можно, она придёт с утра и будет моей горничной? — робко глядя на супруга, спросила госпожа.
— Разумеется, можно. Спасибо, — норн обернулся ко мне. — На сегодня можешь быть свободна. Завтра встану на час позже. Потом зайдёшь к госпоже, сделаешь, что прикажет. Отныне ты её служанка.
Поклонившись, я ушла, оставив молодожёнов одних.
Итог моей беседы с нориной в виде простыни с кровавым пятном был назавтра торжественно предъявлен всем желающим.
Утром госпожа выглядела смущённой, односложно отвечала, а то и вовсе молчала, когда супруг её о чём-то спрашивал, и практически не ела. Наверное, стеснялась.
Когда я одевала её, было ещё хуже. Сидела, обхватив руками колени, плотно сжав ноги, и придумывала тысячи причин, лишь бы не идти завтракать. И я бы принесла ей завтрак
— Мирабель, вы плохо себя чувствуете? — пожелав супруге доброго утра, он чрезвычайно удивился, застав её неодетой.
Госпожа покачала головой и отвернулась, прижимая руки к груди.
— Тогда почему вы не желаете завтракать? Мирабель, да поймите же вы, наконец, вас никто не съест! Завтрак будет чисто семейный: я не собираюсь мучить вас неделикатными вопросами посторонних людей. Если хотите поговорить с матерью, она ещё здесь: граф и графиня Ларели любезно приняли моё предложение заночевать у нас.
— Нет, благодарю вас. Я… я сейчас встану.
— Замечательно! Позавтракаете и на правах хозяйки проводите припозднившихся гостей. Там ещё поздравления, подарки… Решите сами, что с ними делать.
Не удержавшись, я укоризненно взглянула на хозяина: в первое же утро, после серьёзного потрясения, взвалил на плечи супруги столько забот.
— Ты что-то хотела сказать? — он перехватил мой взгляд.
Я промолчала: своё мнение лучше не высказывать. У рабынь нет права на собственное мнение.
Норн ушёл, и я наконец смогла выдернуть и свернуть простыню. Сразу же отнесла её тому, кто так жаждал её получить, и вернулась к госпоже. Она по-прежнему смущалась меня и позволила лишь наполнить ванну и принести себе полотенце. Разделась за закрытой дверью, швырнув мне сквозь щель грязную ночную рубашку
Причёсывая норину, я узнала некоторые подробности прошедшей ночи: она сама рассказала, видимо, видя во мне подругу. Я, признаться, была рада, что с госпожой у меня завязались доброжелательные отношения.
Оказывается, всё было не так уж и плохо, хозяин, наверное, показал героическое терпение, учитывая её вчерашнее состояние. Впрочем, я по себе знала, что он мог.
Разумеется, откровенного рассказа о потери невинности не последовало, просто пара коротких фраз и благодарность за вчерашний разговор: 'Я хотя бы не опозорилась, а то лежала и боялась, что опозорю род Ларели'. Судя по её щебету, поцелуи ей понравились, а так же то, что муж проявил уважение к стеснительности супруги.
Вместе с мужем проводив гостей и выслушав краткое напутствие от родителей, норина Мирабель приступила к осмотру своего хозяйства. В этом ей помогал дворецкий.
Я же помогала служанкам убирать последствия вчерашнего празднества, хотя, признаться, у хыр было гораздо больше работы, чем у нас.
Быть горничной госпожи оказалось не так обременительно, как казалось вначале, единственное, что иногда приходилось разрываться между супругами. Разумеется, желания хозяина были первостепенны, и иногда норине Мирабель помогала одеваться другая служанка. Впрочем, ей и полагалось по статусу две горничные, вернее, одна нормальная горничная, аверда, и, по желанию, какая-нибудь рабыня.