Песочные часы
Шрифт:
— Тебе неприятно.
Не вопрос, а утверждение. Даже обидно стало, что он опять всё за меня решает, что я думаю, что я чувствую. Но промолчала, пошла провожать его.
Попросила передать кое-что на словах норине Мирабель, потом, краснея, попросила подарить что-нибудь Рагнару от моего имени.
— Значит, не приедешь? — погрустнел норн. — Ты была бы для сына лучшим подарком. Но, если надумаешь, пиши. Обещаю, что надоедать своими чувствами не буду, но моё брачное предложение остаётся в силе.
На прощание он склонился
Виконт так ко мне ласкался, что даже и мысли выставить за дверь не возникло. Их вообще не было, просто тепло и приятно. Меня ведь полтора года не обнимали, даже забыла, что при этом чувствуешь.
Поцелуи переместились на мою шею, руки гладили, но не позволяли себе лишнего. Только волосы распустил: нравилось ему перебирать пряди.
— Хорошо, вы ночуете здесь, — аккуратно высвободившись, сказала я. — Сейчас я вам постелю, только дочку проведаю: вдруг проснулась. Располагайтесь пока. Понимаю, что по сравнению с вашим особняком это лачуга, но другого дома у меня нет. Давайте, пока воды вам согрею.
Когда вернулась, он уже снял куртку и, сидя, упершись руками в колени, смотрел на огонь, на котором уже закипала вода.
Я сняла пузатый чайник с очага, принесла из кладовки ушат, в котором купала Сагару, и смешала воду, сделав её пригодной для умывания. Тактично ушла (теперь я не его торха), оставив на столе полотенце.
Только вот где ему постелить? Не на полу же! Вторая комната у меня вроде гостиной и столовой одновременно, но дивана в ней нет, только стол и стулья.
Усмехнулась — видимо, судьба! Хотела сделать ему приятное — сделаю. Надеюсь, в ответ тоже получу, потому что после его поцелуев вспомнилось…
Хотя, у меня есть сундук, старый, деревянный, от прежних хозяев остался. Если постелить на него мою шубу, то будет мягко.
Меня обняли со спины, щекоча дыханием кожу. Потом коснулись губами мочки уха и отпустили.
Я обернулась, хотя и так знала, кто это.
Кожа ещё влажная… Не удержавшись, я смахнула пальцем одну каплю.
— Вы, наверное, устали, я сейчас. Не слишком удобно, но всё же…
— Значит, здесь? — норн пристально осмотрел своё будущее ложе. — Что ж, на войне бывало и хуже.
— От вас зависит, — тихо добавила я, поражаясь, какие изменения претерпела за эти три часа. Тогда так боялась его, чуралась прикосновений, а теперь спокойна, приветлива и сама могу обнять. Даже хочу, пожалуй.
— Какая же ты… Жлотархово чрево, не умею я комплименты делать! Ну, если ты предоставляешь мне выбор, — улыбнулся он, — то я его давно сделал.
Его руки снова скользнули на мою талию, привлекли к себе и начали ласкать.
В безучастности норн меня обвинить не мог, хотя это в полной мере проявилось немного позже, когда он перешёл к более смелым действиям: помогла с платьем.
Дыхание виконта участилось, когда как моё периодически замирало. Сидела у него на коленях, высвобождая его волосы из тугого узла, а его пальцы ласкали мне плечи, спину, живот, перемежаясь с поцелуями.
Наконец настала очередь груди, и тут я сдалась. Выгнулась, прикрыла глаза…
Демоновы араргцы, кто вас учит так делать, когда поневоле не сможешь уйти, когда впиваешься ногтями в его плечи, целуешь и понимаешь, что хочешь продолжения?
Да, мне не хватало мужчины. Права была Сара, когда попробуешь, захочется снова.
Меня подхватили на руки и понесли в спальню.
— Тише, дочку не разбудите, — прошептала я, когда виконт опустил меня на кровать, умудрившись перед этим сдёрнуть с неё покрывало. Промелькнула мысль, что постель узкая, неудобно будет, но тут же исчезла, когда он задул свечу и оказался рядом.
— Разбудим или нет — от тебя зависит, — лукаво прошептал норн, дав рукам волю.
Всё было так хорошо, я расслабилась, закусывая губу, реагируя на приготовления к самому главному, уже ощущая приятное тепло, удовольствие. Но…
Виконт, сгорбившись, сидел на постели спиной ко мне. Обхватив голову руками и не реагируя на мои попытки его успокоить. Потом встал и начал одеваться.
— Вы куда? — шёпотом спросила я, вскакивая вслед за ним и шаря по полу в поисках ночной рубашки.
Он промолчал, сгрёб одежду и вышел. Надев злосчастную рубашку (холодно же!), я поспешила за ним, захватив свечу и огниво. Не оставлю я его сейчас одного, не брошу, пусть вырываться будет — не отпущу.
Кажется, у меня была бутылка наливки — на день рождения подарили, — можно принести. Хотя бы успокоится немного, переживать перестанет.
Я же знаю, что он хотел, со всеми же бывает…
— Мой норн? — я заскреблась в дверь соседней комнаты и, не услышав ответа, вошла. Знала, что он там, что ещё не успел уйти — звяканье засова я бы услышала, а кончар он сам наверх отнёс, на столе оставил. — Мой норн, всё в порядке…
— В порядке? — со смесью раздражения и боли отозвался он. — Я даже удовлетворить тебя не способен!
— Сашер, зачем же вы так себя корите? — по имени назвала случайно, не задумываясь, подошла и протянула руку. Он нервно скинул её со своего плеча, застёгивая пуговицы рубашки. — Сашер, перестаньте! Всё вы можете, столько раз это делали. Тише, успокойтесь… И не вздумайте никуда уходить! Сейчас я вам чаю сделаю, наливки налью. Просто у вас был тяжёлый день и не только день. Нашли, из-за чего переживать!