Песочные часы
Шрифт:
А если смилостивится, то попаду в подвал, к хырам. Ошейник, рабские браслеты, балахон, чёрная работа, отнятый сын, насилие, игнорирование моих чувств, желаний, ощущений, моральное унижение… Нет, я не хочу! Но иной реакции ожидать трудно — за боль платят болью.
Относись он ко мне как к рабыне, всё было бы иначе. И быстрее. Скорее всего, я бы умерла под ударами палача на площади Слёз. А так нет, он не даст мне умереть, и я буду мучиться, мне будут постоянно напоминать, что я вещь.
Шоан, ну зачем, ну зачем хозяин ко мне привязался? Почему у его первой жены не могли быть другие глаза, почему я не перестала
Он сейчас в ярости. Может, убьёт? Чуть не заколол же, когда приревновал к Тьёрну. Честно, лучший выход из положения. Для нас троих. Даже четверых.
Наконец в комнату вошёл маг. Видя, что я не сплю, неподвижно сижу на кровати и смотрю на сына, подошёл, взглянул на него и, вздохнув, порылся в дорожной сумке, извлекая какой-то флакон. Его содержимым он пропитал носовой платок и положил на грудь младенца, предварительно выведя на ткани ногтем два знака. Дыхание Рагнара тут же выровнялось, он перестал плакать и ворочаться. Глазки закрылись, и сын заснул.
Я ещё немного покачала его и уложила в изголовье постели.
— Тьёрн, — тихо, чтобы не нарушить хрупкий младенческий сон, спросила я, — а куда мы направляемся?
— В Строганскую долину, — раздеваясь, ответил маг. — Там энергетика хорошая, портал открыть попробуем. В порт-то нельзя — сразу схватят. Хорошо, что пока в другой местности ищут. Но надо бы поторопиться: твой виконт наверняка уже на подходе к месту, на которое указывает пластина. Лишь бы своих Наездников не подключил — они нам намного опаснее, чем патрули. Кстати, как браслет? Всё ещё намертво сидит?
Браслет двигался. Нет, снять я его по-прежнему не могла, но ведь раньше он сидел, как влитой.
Тьёрн успокоил, заверив, что с каждым днём связи будут всё истончаться, а потом поцеловал.
Спящий на постели сын стеснял его, но маг нашёл выход.
Это длилось недолго, а на столе, о который мне пришлось опереться, к счастью, не было посуды, которая могла бы разбудить Рагнара.
Тьёрн остался доволен, а я — безучастной. В моём состоянии невозможно было получить наслаждение, тем более, если всё происходит так, в непривычной позе, спонтанно, но я честно пыталась ему подыграть. Пусть думает, что мне приятно — маг это заслужил. Тем более что хоть как-то сдерживал свои желания, не завалил на этот стол, как мог бы, а всё же приласкал, поцеловал, по возможности удобно устроил…
Заснули мы, тесно прижавшись друг к другу. Постель узкая, в комнате холодно, да и мне в мужских объятиях спокойнее.
Четвёртый день нашего пути ознаменовался тревогой. Пришлось рано встать, наспех позавтракать и уехать на рассвете — выходивший на улицу Тьёрн случайно услышал от крестьян, что в соседней деревне солдаты.
Впервые за эти дни пустили лошадей галопом.
Настоящая пытка, и для меня, и для Рагнара, заливавшегося плачем. Резкие движения лошади болью отзывались во всём теле, мотали меня из стороны в сторону. Казалось, ещё один толчок — и я не удержу равновесия, упаду и, что ещё хуже, нечаянно раздавлю сына. Но Тьёрн подстраховал, и не только ремнями. Он скакал бок о бок со мной, когда мог, придерживал за плечи. И как не боялся, как умудрялся управлять обеими лошадьми?
Видя, что мне такой темп
За нами, вроде бы, не гнались, но отныне следовало быть предельно осторожными.
Время на отдых сократилось до предела. Мы с Рагнаром усаживались в уголке; я старалась успокоить малыша, спрятать его под плащом. Тьёрн же делал заказ и сам забирал его. Потом полчаса в тепле, чтобы покормить ребёнка, запастись чем-то впрок, просто погреться, и снова в путь.
Я научилась укачивать Рагнара в дорожной перевязи, научилась мириться с холодом, тряской, лошадью, даже кое-как управлять ей. И поесть тоже могла в седле. О чистоте больше не думала, разве что сына. Следила, чтобы не вспотел, не сидел мокреньким. Мне вообще так повезло, несказанно повезло, что он у меня такой здоровый и не крикун. Простуда наша прошла, и Рагнар живо интересовался окружающим миром, который, увы, хорошенько рассмотреть не получалось — я его кутала, чтобы не замёрз.
Постоялые дворы и трактиры становились всё более подозрительными, наполненными странными, разбойничьего вида личностями, но, по словам Тьёрна, как раз такие властям не выдадут. Он не сомневался, что обман уже раскрыт, и нас активно ищут по всему Араргу.
До Строганской долины оставалось немного, большую часть пути мы уже проделали. Единственное, что беспокоило мага, — впереди лежала безлюдная местность, и ночевать, скорее всего, придётся на открытом воздухе.
Пару раз над нашей головой пролетали драконы.
Я хотела свернуть с дороги, но Тьёрн удержал меня — 'Привлечёшь внимание'. И я училась давить в себе панический страх при виде скользящей по земле тени.
В то время, как я мрачнела, сжималась в комок, маг, наоборот, всё чаще улыбался и преисполнялся уверенности. Как он пояснил, уже начались пояса нужной нам энергетики — сочетание первозданной и каких-то там пород-накопителей. Тьёрн пытался мне объяснить, но я ничего не поняла.
— Эх, Лей, невовремя ты забеременела, — как-то на привале обмолвился он. — Так бы вызвали через тебя Соттора и без проблем отсюда выбрались.
— А кто этот Соттор?
— Да так, был один, — замял тему маг. — Ему твоя душа понравилась, он ведь не через каждого проводника захочет общаться.
Расспрашивать дальше я не стала, предчувствуя, что настроение мне это не поднимет.
Похоже, Тьёрн общается с каким-то мертвецом. Могущественным мертвецом, может, магом, может, демоном, и черпает у него знания. Он ведь ещё молод, а так много умеет! И недаром так любит магию Смерти. Интересно, знал ли об его увлечении учитель — маг сэра Тиадея?
Но Тьёрн рассказал сам, видя, что я замолчала и непроизвольно отсела подальше, помогая сыну разминать ручки и ножки.
— Иалей, ты не думай, я не некромант, меня просто интересует тот мир и его знания. Честолюбие не преступно, Лей, а я всего лишь хочу стать уважаемым магом, а не прозябать, выполняя мелкие поручения норнов. Служить нужно либо при дворе, либо в армии — там настоящее дело, настоящая магия, настоящий размах. Таких магов уважают. А Соттор — один из могущественных волшебников своего времени. Он случайно оказался рядом, когда я с помощью тебя расспрашивал умершего друга. Сама понимаешь, такой шанс не упускают.