Песочные часы
Шрифт:
Подарки… Я не знала, имею ли право забрать их. Ожерелье с бриллиантами — точно нет. Оно, наверное, фамильное, пусть у Тиадеев и останется. Остальные драгоценности возьму — пригодятся. Нет, не носить — чтобы продать. Но жемчуг бы оставила — на память. Да и говорят, что это необычный камень, живой.
Одежда… Весь этот ворох белья не возьму, красивые платья — тоже. К чему они мне — только стеснят передвижения. Исключительно несколько повседневных.
По паре обуви на сезон, одна из них будет на мне. Итого: нести только туфли и ботинки.
Как ни жалко, но лисью шубку придётся
Я старательно изображала, что всё, как обычно, что мне всё нравится, что я занята исключительно Рагнаром, а по ночам собирала сумки, составляла список вещей, которые следует докупить. Но так как это представляло некоторую сложность, многое придётся позаимствовать. В том числе, еду.
Разумеется, сумки я хранила не на видном месте, а в тайнике, который устроила в дорожном сундуке в кладовой. В него всё равно никто не заглядывал, считая пустым, а пыль с него стирали редко, только перед поездками.
Беспокоило то, как сын перенесёт моё бегство. Вроде, он здоров, крепок, достаточно самостоятелен для своего возраста… Безусловно, хорошо бы он научился самостоятельно ходить, но, боюсь, к этому времени ходить не смогу я. И хозяин будет рядом.
Наконец наступил вторник — предпоследний мой день в Гридоре.
По договорённости я пробралась в спальню норна и, вздрагивая, с трудом отыскала в постели несколько его волосков, незамеченные служанкой при уборке. Если бы знала, набрала раньше: на подушке всегда их много. Но, увы, Тьёрн только на прошлой неделе сообщил, что они понадобятся. Комнату, разумеется, к этому времени уже убрали.
Теперь мне нужна была вещь, хранившая его запах. К сожалению, корзина с грязным бельём пуста, личные принадлежности хозяин забрал с собой (и, увы, расчёску тоже). Оставались только перчатки, его лёгкие перчатки для верховой езды. Их не стирали, а только протирали снаружи по мере загрязнения. Зато подкладка сохранила и запах, и частички кожи.
Вроде бы всё. Хорошо бы ещё образец почерка, но в кабинет мне не попасть. Впрочем, он у меня всё же есть — разрешение на ношение неподобающей торхе одежды за пределами дома.
Озираясь, как вор, выбралась в коридор и поспешила к себе. Нашла разрешение и положила его к другим необходимым для волшебства предметам, спрятанным в мешочке за бюстье.
Сегодня я должна придти к Тьёрну, чтобы он занялся браслетом: лучше сделать это заранее, чтобы завтра не терять драгоценное время до закрытия ворот.
Погуляв с Рагнаром, вернулась домой, позволила кормилице покормить его, а сама пыталась выдумать предлог для того, чтобы ускользнуть из дома. Наконец, просто соврала госпоже, что хочу прогуляться, а, заодно, узнать у модистки, готово ли платье норины. Якобы для улучшения аппетита. Госпожа разрешила и даже забыла напомнить о провожатом. Разумеется, я пошла без него, кружным путём поспешив на улицу Белой розы.
Маг ждал меня, нервно расхаживая по холлу. Служанку он отпустил, нам никто не должен был помешать.
Смеркалось. Не самое лучшее время для прогулок, но идеальное для задуманного. Хорошо, что зимой быстро темнеет.
— Принесла? — Тьёрн нетерпеливо шагнул ко мне, поцеловал в щёку и помог снять шубу.
Я кивнула, отвернулась, достала из-под
— Поднимайся на второй этаж, посиди пока в моём кабинете, а я пока всё подготовлю.
Тьёрна не было минут пятнадцать. Вернулся он со стилосом в руках (теперь я знала, как называется та палочка, которой пользовался хозяин, размыкая браслет) и попросил сесть к столу и закатать рукав.
— Первую часть проведём здесь, а потом перейдём в другую комнату. Ты, главное, не бойся, — зачем-то поспешил успокоить меня маг.
Я сделала так, как мне велели, положив руку с браслетом на стол.
Затеплив магический шар и подвесив его в воздухе над моим запястьем, Тьёрн убрал стилос и извлёк из-под одежды нож, тонкий и на вид очень острый:
— Мне понадобится твоя кровь.
Я кивнула.
Маг слегка уколол моё запястье и тщательно собрал капельки крови на небольшое блюдечко. Дал мне платок, перевязать руку, а сам занялся колдовством. Поджёг волосы норна над блюдцем с моей кровью, тщательно перемешал два ингредиента стилосом, но не просто, круговыми движениями, а выводя какие-то знаки и что-то беззвучно шепча. Затем он ввёл в полученную смесь третий ингредиент из крохотной непрозрачной баночки, похожий на пыль. Содержимое блюдца поменяло цвет, на миг став синим, а затем и вовсе бесцветным, чуть заметно искрящимся.
Накрыв блюдце стеклянной крышкой и наложив на него заклинание, попеременно водя в воздухе руками по и против часовой стрелки (по три с половиной оборота), Тьёрн извлёк принесённую мной печатку, аккуратно вывернул и провёл по подкладке странной материей — то ли бумагой, то ли тканью, тонкой, как человеческий волос. Он держал его пинцетом и не касался пальцами.
Закончив с перчаткой, Тьёрн оставил материю парить в воздухе и снова взялся за стилос, к моему удивлению превратившегося из бледно-серого в белый. Как у виконта Тиадея.
— Теперь нам нужна пластина, но её у нас нет. Попробуем создать дубликат и настроить браслет на него. Пойдём, нам потребуется кое-что ещё, кроме моих каллиграфических способностей.
Я проследовала за магом к двери, не походившей на все остальные, — у неё, как и в лаборатории Тьёрна в Университете не было ручки. Толкнув её плечом, он пропустил меня вперёд, попросив не закрывать дверь и встать у входа, а сам вернулся в кабинет.
Комнату с наглухо заставленными окнами, очевидно, служившую раньше гостиной, освещал всего один оставленный Тьёрном магический шар, порхавший у меня над головой. И то выхватывал лишь узкую полоску пространства — пол и часть гладкой, обитой каким-то металлом стены.
Наконец вернулся Тьёрн и принёс подсвечник, который поставил на круглый стол посредине комнаты. Она оказалась пустой. Практически пустой, не считая пары глухих шкафов вдоль одной из стен.
Большую часть пола покрывал однотонный ковёр.
Стены действительно обиты листами металла, перемежающимися со вставками красноватого дерева. В них ввинчены несколько колец, будто для факелов.
А ещё здесь было зеркало. Зеркало в старинной оправе.
Позволив мне осмотреться, Тьёрн попросил не произносить ни слова и по возможности не совершать резких движений.