Песочные часы
Шрифт:
Наклонившись, он взял в ладони моё лицо и поцеловал, прижал к себе и постоял так некоторое время, прислушиваясь к моему дыханию. Потом подхватил на руки и куда-то понёс.
Я продолжала всхлипывать, вспоминая собственную мать.
Нет, представить себе не могу, чтобы со мной было, если бы… Какой кошмар, когда возвращаешься домой, а те, кого ты любишь, мертвы. И дети… Он же любит детей, а там было два мальчика… Два норна, настоящих норна.
Перед глазами нарисовался образ той девушки, его жены. Почему-то она виделась мне смесью меня и
Я нравлюсь ему, потому что похожа на неё? Но, как поняла, до этого тоже были другие девочки, такие же зелёноглазые шатенки. И торхи, и любовницы, и проститутки, наверняка, он и их по внешнему виду выбирает.
Но, наверное, не только во внешности дело, иначе бы он не бросил норину Доррану.
Размышления на тему моего сходства с нориной Алистер и природы тёплого отношения ко мне хозяина были прерваны поцелуем.
Очнувшись, я поняла, что мы углубились в рощу, ступив на шуршащий ковёр листьев. Над головой покачивались местами оголившиеся ветви, украшенные нарядными брошами плодов, щебетали лакомившие ими птицы.
А вот и белка. Замерла на ветке и смотрит на нас.
Отпустив меня, прижав спиной к стволу ближайшего дерева, норн минуту задумчиво смотрит мне в глаза, а потом усмехается:
— Как же вы, женщины, сентиментальны! Тебя так легко разжалобить, ты так всех жалеешь, всех, кроме себя. Хватит рыдать, или останешься здесь в одиночестве. Вернее, не в одиночестве, а в компании солдата. Или ты ждёшь, чтобы я тебя успокоил? Ну, Лей, перестань уже! Умерли и умерли, в жизни всякое бывает. Так, стой, я за вином схожу — тебе точно нужно выпить, а то испортишь себе день рождения.
И он действительно ушёл, быстрым шагом направившись в сторону мыса. Вернулся быстро, с полным бокалом вина и заставил залпом его выпить.
Я уже не плакала, сама поняла, что глупо.
От вина немного охмелела и как-то пропустила момент, когда моя спина и дерево стали единым целым, а хозяин оказался так близко, что я ощущала запах его кожи, слышала его дыхание.
Его руки скользнули по моему телу, губы прильнули к моим, подчиняя своей настойчивостью и умением. Поцелуи норна никогда не были мне противны, но я больше любила другие, нежные, ласковые, а не такие, страстные, грубоватые, полные желания.
— Не надо, — прошептала я, отворачиваясь, когда почувствовала его пальцы под юбками. Он так вжал меня в ароматный сосновый ствол, что стало больно.
— Неудобно? — живо откликнулся хозяин, на время оставив в покое моё нижнее бельё и губы. — Просто подумал, что земля уже холодная… Хотя, я тебя согрею.
Его куртка полетела на землю, на ворох палой листвы, куда, потянув за руку, он через минуту усадил меня. Расстегнул оставшиеся пуговицы моего пальто, скинул его поверх своей куртки и приник губами к шее.
Пальцы торопливо расстегивали пряжку ремня — мужчины иногда так нетерпеливы.
— Хозяин,
— Почему? — норн замер. — Тебе же обычно нравится. Или ты изображаешь, что нравится?
— Просто вы обещали, что я сегодня не буду вещью.
— Я своё слово держу, а вот ты своё? Ты тоже кое-что мне обещала. Думаешь, я не знаю о каплях? Что потупилась? Считай это своим маленьким наказанием. Приятным наказанием. Заодно и успокоишься.
— Если я сегодня свободна, то имею право сказать нет. Не сейчас. Только если вам так сильно хочется, — я не сопротивлялась, позволив задрать себе юбки. Собственно, со свободными девушками тоже так поступают, да и многие свободные девушку не отказали бы хозяину. Мне ведь тоже не будет противно, возможно, даже под его руками расслаблюсь, просто не хотелось здесь и сейчас.
— Имеешь. Окажи мне услугу, захвати куртку. Буду ждать у лодки. Или ты не нагулялась?
Не ожидала, что он встанет и оденется. Отвернётся, позволяя мне поправить нижнее бельё, потом поможет встать и уйдёт. Успокаиваться, полагаю, унимать разумом желание.
Не удержавшись, я окликнула его:
— Простите, хозяин, я вас обидела. Вам ведь хотелось…
— Передумала? — норн живо обернулся.
Действительно, что плохого, если я ему позволю? В конце концов, я провела с ним не одну ночь, а сегодня он устроил мне такую поездку…
Я прислушалась к собственным ощущениям, взглянула на ожидавшего ответа хозяина. Даже как-то странно, что в таких вопросах что-то от меня зависит, он ведь никогда не спрашивал… В красках представила то, что случится, если я скажу 'да'. Ему будет хорошо, а мне?
Хозяин вернулся, подошёл вплотную, коснулся пальцами щеки. Я никак не ответила. Осенняя листва не прельщала меня, ничего не могла поделать. И он не противен, но не хочу.
— Как и хотела, ты сегодня свободна. Накинь пальто, а то замёрзнешь — всё-таки конец октября.
Всю обратную дорогу до Гридора хозяин молчал. Оно и понятно — какой удар по самолюбию. Но он сам позволил мне выбирать.
В ресторане я танцевала. Не с ним. И не один раз.
Когда меня пригласили впервые, я вопросительно покосилась на норна, на что тот ответил: 'Решай сама'. И он сидел за столиком, а я танцевала, сначала стеснялась, а потом начала улыбаться, смеяться.
Мне делали комплименты, целовали руку (будь на мне браслет — презрительно скривились бы), один кавалер даже послал официанта за букетом для меня.
Я ощущала себя богиней, свободной женщиной, оказывается, красивой, способной привлекать взгляды. В конец осмелев, я даже согласилась принять заказанное мне чужим мужчиной мороженное с шампанским.
А вечером, набравшись смелости, отправилась с нориной Мирабель на салют.
Вопреки опасениям, ничего плохого не случилось, в толпе зрителей никто не обратил на меня внимания, зато я смогла полюбоваться незабываемым зрелищем.