Песня сердца
Шрифт:
Николай Петрович не оставлял меня в покое. Почти весь день он интересовался тем, как идут дела с диссертацией и сколько листов теоретической главы я написала. Моя жизнь стала похожа на каторгу.
Хотя учиться я любила, и давалась учёба мне легко, Никап, честно сказать, отбил всё светлое, что у меня было, к учёбе. И, как назло, так не хватало Амины в моей жизни. Она хоть бы шуточками своими отвлекала…
С подругой мы, конечно, постоянно были на связи. Современные гаджеты позволяют иметь такую роскошь, как общение на расстоянии.
А ещё это странное чувство, что за мной наблюдают… Кажется, у меня начиналась паранойя. Думаю, что это всё из-за Капранова и той нагрузки, которую он на меня вывалил.
Глава 3 Паранойя
«Прожить жизнь можно двумя способами.
Один способ – думать, что чудес не бывает.
Второй – думать, что всё происходящее есть чудо».
Альберт Эйнштейн
Год пролетел быстро.
На Новый год в гости к Лизе приезжала Амина. И это было волшебное время. Все новогодние праздники девчонки не могли наговориться.
Амина рассказывала Лизе об успехах. Её картины разбирали, как горячие пирожки. Социальные сети – хорошие помощники в этом деле. Уже к лету Амина планировала открыть свою галерею в Казани.
Елизавета делилась с подругой университетскими новостями и сетовала на Никапа.
– Лиза, он к тебе неравнодушен, – выдала Амина.
– Да, ладно тебе, Мина. Эта машина по освоению культуры восточных народов России неспособна ни на какие чувства!
– Вот увидишь, я права, Лизёныш. Только смотри не отдавай своё сердце этому ботанику. Он страшный и тощий! Ты достойна лучшего…
– Ага! Джамиля, например, – пошутила Лиза.
– А хотя бы и его! Хочу тебя в настоящую сестру превратить! – помечтала Амина. – А Джамилька… он такой красавчик! Вот увидишь!
– Что же тогда твой брат никак не женится, раз такой красавчик? – поинтересовалась Лиза. – Нет, достойных девушек в Казани?
Амина тяжело вздохнула:
– Никак свою первую любовь не забудет.
– Вот как? А я типа лекарства буду, что ли?
– Ну, Лиз, чего ты! Какое лекарство? Ты такая красавица, что ему одного взгляда хватит, чтобы забыть ту девчонку. Тем более было это сто лет назад, первая детская любовь, сама понимаешь, глупость!
– Иногда первая любовь живёт всю жизнь, – ответила Лиза задумчиво.
– Ой, Лизок, я тебя умоляю! Говоришь, будто у самой первая любовь была.
– Нет, не было. Я для неё слишком серьёзная и рассудительная, – засмеялась Лиза, – но вот в книжках читала про неё.
– Сказки, поди, свои очередные, – подтрунила подругу Амина.
– Ага, восточные на санскрите, – подтвердила Лиза.
Амина закатила под лоб глаза и громко расхохоталась.
***
Летом
/Лиза/
Паранойя со слежкой уже стала частью меня. Ощущение, что я объект наблюдения не покидало меня. Я привыкла к нему. Просто сказала себе, что я участвую в неком телешоу, где за каждым моим передвижением следят. И сразу как-то легче стало, вроде всё само и объяснилось.
Но вот наступил отпуск, который я хотела провести в Казани у Амины. Но планы резко изменились, и я отправилась с мамой на дачу. Вот здесь паранойя снова обострилась. Теперь было непросто ощущение слежки, со мной откровенно происходили странности. Даже мама стала замечать их.
У нас нет на даче водопровода. Воду мы берём из колодца, который находится на участке. Обычно это делаем утром. Набираем два больших ведра, и нам с мамой хватает на целый день. Ходить за водой – моя обязанность.
Однако в этом году случилась странность, каждое утро мы с мамой обнаруживали полные вёдра воды в сенях. Сначала я думала, что это мама набрала утром рано воду. Потом она однажды мне как-то сказала:
– Ой, Лиза, как хорошо с тобой! Всегда вода в доме есть, прямо и не заканчивается. Мы-то с папой иногда заработаемся и забудем воду в умывальник налить, а ты её ещё и подогреваешь.
Промолчала, но про себя подумала: «Какая вода? Ни разу к колодцу с ведром не ходила!» Я, конечно, тоже замечала, что в уличном умывальнике водичка, какая-то чрезмерно тёплая, но её точно не я подогревала! Так в чём же дело?
Затем у нас с мамой как-то сломался садовый кран. Вода свистала на весь участок. Нам ничего не оставалось делать, как перекрыть основную трубу, заходящую к нам в огород. Мама побежала просить соседа отремонтировать. Я же отправилась в дом переодеваться, поскольку мокрая была насквозь. Когда я вышла на крыльцо, мама как раз заводила в калитку соседа дядю Мишу, медведеподобного мужчину.
Сосед со знанием дела направился к основному крану. Я отошла от сломанного подальше, ибо больше не желала оказаться мокрой. Однако из крана не упало ни капли. Дядя Миша подошёл к «якобы сломанному» садовому крану, повернул вентиль, и вода полилась ровненькой струйкой.
– Софа, у вас всё работает? – обратился дядя Миша к маме.
– Как работает? Только что вода свистала. Вот! – мама показала на своё мокрое дачное платье.
– Ну вот, как видишь! Может, Лизок починила? – сосед подмигнул мне.
Я лишь нервно улыбнулась.
– Ну, извини меня, Миша, что побеспокоила.
– Бывает Софа, заходи, если что надо будет починить. Александру привет! Пусть выздоравливает скорее!
Дядя Миша ушёл, а мама вопросительно на меня посмотрела.
– Ничего не трогала, честно! – развела руками я. – Я переодевалась в доме.