Песня дельфина
Шрифт:
— Положи на место! — Мартина бросилась к Клавдию, но Бен схватил ее за руку. Девочка попыталась вырваться.
— Смотри-ка, какие мы грозные! — издевательски произнес Рейпьер. Остальные засмеялись. Клавдий расстегнул сумку и извлек ее содержимое: — Я все тщательно осмотрел. Тут такие нужные вещи! Глядите: нож, спички, леска… Ты как будто знала, что мы попадем на необитаемый остров!
— Дай сюда! — потребовала Мартина. — Пожалуйста!
Клавдий театрально вздохнул, как будто ничем не мог ей помочь.
— Извини, Мартина, не могу. Нам эти вещи тоже нужны.
Натан молчал, хотя и выглядел смущенным.
— Ага.
От несправедливости Мартина пришла в бешенство. Они с Беном работали как каторжные, чтобы построить теплое жилище и наловить на обед рыбу, а теперь остальные собрались пожинать плоды их труда. Несправедливо! Мартина взглянула на Кумало, но тот молчал, и, похоже, ему было даже весело.
— Это вы нас прогнали! — напомнила девочка Джейку. — Мы хотели поделиться!
— Да, прогнали, — согласился Джейк, — но вы же не сказали, что у вас с собой набор для скаутов. Знали бы — не принимали бы поспешных решений.
Мартина чуть не взорвалась от гнева. Она снова бросилась к Клавдию, но Бен оказался проворнее: вытащил подругу из комнаты и повел по тропинке.
— Пусти меня! — задыхаясь, крикнула Мартина. Она вырвалась и зло посмотрела на Бена. — Почему ты ничего не сделал?! Они забрали нашу еду, аварийный комплект, разлеглись в нашей комнате! И что теперь? Почему ты всегда такой правильный? Ты сильнее и проворнее, чем Клавдий! В десять раз! И не нужно было отдавать ему свой спасательный жилет! И мою сумку ты мог отобрать! Но нет, ты сам ничего не сделал и, что самое ужасное, мне помешал. За правое дело иногда можно и побороться!
Бен развернулся и молча пошел прочь.
— Правильно! Убежать — проще всего, — презрительно сказала Мартина. — Даже за девочку заступиться не можешь. Правду говорят, ты — размазня! Жалкая размазня!
Бен остановился и медленно повернул голову. Маяк осветил его лицо — в глазах затаилась страшная обида.
— Что я должен был сделать? — тихо спросил Кумало. — Побить Джейка, Натана или, может, Люси? За что? За то, что они проголодались и съели немного рыбы? Или за то, что захотели без усилий получить крышу над головой? В море полно рыбы, а на острове есть, где укрыться. Дракой никогда ничего не добьешься.
Мартина молчала. Ей казалось, что она наблюдает за происходящим откуда-то сверху. Понимала, что ведет себя ужасно, но ничего не могла с собой поделать.
— И я борюсь, — спокойным, твердым голосом продолжил Бен. — Каждый день. Борюсь за право быть таким, какой я есть. Но не кулаками и не словами, как остальные.
Бен спустился вниз по дюне и исчез в темноте.
16
Она осталась совсем одна. Какое странное чувство. Одна на острове, чужом как Марсианские горы. Крохотная пылинка в огромной, полной звезд, Вселенной. И нет опоры. Родители умерли. Новая жизнь осталась далеко позади. Отношения с бабушкой трещали по швам. Всего за неделю Мартина поссорилась с одноклассниками, обидела лучшего и единственного друга, человека, который никогда не делал ей ничего плохого, и сказала бабушке, что ненавидит ее. И вот теперь одиночество, которого девочка так боялась в Савубоне, настигло ее здесь, в самом малолюдном месте на земле.
Мартину обуревали разные чувства, и в первую очередь, стыд. Так хотелось, чтоб рядом была Грейс! Стиснула бы девочку в объятиях,
Какое-то время девочка смотрела на вышку: костер освещал в комнате окна и стены. Потом спустилась с дюны. Она решила добраться до каменистых выступов, располагавшихся на дальнем конце острова над Дельфиньим заливом. Там можно укрыться от непогоды и, если повезет, от змей и скорпионов.
Тяжелее всего было идти в роще у озера. Порывистый морской ветер гнул деревья, и они отбрасывали похожие на леопардов тени. Девочка слишком расстроилась из-за случившегося и уже ничего не боялась, но все-таки ступив на скрипучий песок на Посадочном берегу, почувствовала облегчение. Через пятнадцать минут показался Дельфиний залив. Мартина, изнывая от усталости, забралась на скользкий выступ. Ужасно хотелось есть. Хотя, наверное, ей бы сейчас кусок в горло не полез.
В убежище пахло птичьими гнездами и рыбьими костями, зато было сухо и безопасно. Мартина устроилась на краю выступа и любовалась луной и сверкающим океаном. Приятно осознавать, что та же луна освещает и белого жирафа, и других зверей в заповеднике, и, конечно же, бабушку, которая сейчас, наверно, заканчивает обедать.
Но другая жизнь Мартины, жизнь в Савубоне, осталась где-то далеко-далеко. Девочка попыталась понять, как так получилось, что она огорчила всех любимых людей, и теперь в ее жизни все так запутано. Какие мелкие и глупые причины раздоров! В основном ссоры происходят из-за того, что кто-то считает себя правым и не хочет уступать или желает получить то, что принадлежит другому.
Как сегодня, например.
Мартина улеглась на твердый холодный камень. Нет, спать на нем невозможно. Она снова села и вдруг услышала… кашель! Он донесся с соседнего выступа. Бен! Девочке тут же полегчало. Пусть они не разговаривают, пусть Кумало считает, что она худший человек на свете, все равно! Главное, он рядом. Интересно, ему так же холодно? И тут до Мартины дошло: у Бена нет с собой теплой одежды. Он собирал хворост без футболки, в одних шортах — девочка еще дразнила его из-за мурашек на теле. А после ссоры на маяке Бен был так занят Мартиной, что забыл в комнате свою футболку и ветровку. Если уж девочке холодно в толстовке, то, каково же Кумало?
Последующие полчаса Мартина пыталась придумать, как проникнуть обратно на маяк и отобрать свой аварийный комплект или хотя бы угли, чтобы развести костер. Но потом кое-что вспомнила. Когда ее терзали муки совести, она решила поделиться с кем-нибудь из одноклассников (только не с Клавдием) спичками и положила несколько в карман.
Там они и лежали.
Мартина слезла с утеса и принялась искать сухие пальмовые листья, кокосовую оболочку, хворост — хоть что-нибудь, из чего можно развести костер. Вокруг стояла кромешная тьма, в любой момент девочку мог укусить скорпион или краб, решивший отомстить — не стоит забывать буддистское предание. Мартина собрала две большие кучи дров, завернула их в толстовку и снова залезла на выступ.