Песнь Огня
Шрифт:
Мампо подошел к другу и остановился, молча глядя на мертвеца.
– Кто мог такое сотворить? – сказал Бомен.
– Он сам. Погляди на его ногти.
Мампо заметил то, на что Бомен не обратил внимания: ногти старика покрывала высохшая кровь. Подчиняясь неведомому страшному зову, перед смертью покойник изодрал себе лицо.
Приблизились остальные. Креот воскликнул:
– Бедолага!
– Давайте его прикроем, – сказал Бомен. – Нечего другим смотреть.
Он стал засыпать труп горстями каменистой земли. Мампо и Креот тут же присоединились. В первую очередь Бомен засыпал
Тут подкатила повозка, а с ней – отец.
– Бедняга, – произнес Анно Хаз, становясь на колени. Когда над телом вырос холмик – хлипкая защита от ветра и дождя, – мантхи столпились кругом. Анно приподнялся с земли, чтобы, согласно обычаю, произнести древнюю похоронную речь.
– Мы, оставшиеся, провожаем тебя в последний путь.
Несколько мгновений все стояли молча, неподвижно. Потом тихий и ясный голос Анно зазвучал снова.
– Двери темницы лет твоих наконец распахнулись. Иди на волю, в прекрасную землю. Прости нас, страдающих в этом сумрачном мире. Направь нас и жди нас, как мы ждем тебя. Мы встретимся снова.
Он склонил голову, и все повторили:
– Мы встретимся снова.
Больше они ничем не могли помочь несчастному. Анно с грустной усмешкой кивнул Бомену и повернулся к жене. Юноша опять услышал в воздухе слабое гудение. Хаз-страший вздрогнул и поднял руку к горлу. Сын встревожился.
– Что такое, папа?
– Ничего. Какое-то насекомое. Не беспокойся.
И как-то слишком быстро отвернулся.
– Папа, посмотри на меня.
Анно раздраженно оборвал его:
– Да все со мной в порядке! Надо идти дальше. Мы и так потеряли время.
Бомен бросил последний взгляд на насыпь у дороги, невольно содрогнувшись: из-за чего человек мог так изувечить собственное лицо? Но раздумывать было некогда. Вынужденный привал закончился.
Глава 2
Опьянение
Пока повозка стояла, Редок Зем ослабил лошадям подпруги. Госпожа Холиш надумала закутать горшки еще одной тряпкой, чтобы те не разбились. Коровы в поисках травы разбрелись в разные стороны. А многие путники присели отдохнуть.
Теперь Анно Хаз принялся всех подгонять.
– Ты, коровий пастух! Если не можешь управиться с животными, мы ими поужинаем!
Креот онемел от неожиданности: Анно никогда так не кричал.
– Ты, старик! Я что, сказал распрягать лошадей?!
Аира, почуяв неладное, попыталась было отвести мужа в сторону.
– Анно…
– Не сейчас, женщина! А ну, шевелись! Мы и так потеряли время!
Услышав отца, Кестрель мысленно обратилась к брату:
Что с папой?
Точно не знаю. Что-то случилось. Нужно его прощупать.
Давай. Я помогу.
Кестрель понимала, что для брата значит «прощупать». Бомен собирался войти в разум Анно. Для этого нужно его коснуться, лучше всего лбом ко лбу. Только как?
– Папа, – окликнула его Кестрель. – Как насчет встречи желаний?
– Некогда, – отрезал Анно.
– Пожалуйста! Это же недолго!
– Мам! Пинто! – крикнул Бомен. – Встреча желаний!
Анно резко повернулся к детям, его глаза горели от злости.
– Я глава семьи! Вы слышали, что я сказал? Нет времени! Неслухи!
Подбежала Пинто:
– А встреча желаний, пап…
Анно влепил ей звонкую пощечину.
– Будешь делать, что я скажу!
От боли Пинто закусила губу. Почему отец, всегда спокойный, ударил ее, да еще и так сильно?
– Извини, пап. Держи его! Хватай!
Брат и сестра разом кинулись вперед. Бомен стиснул Анно, прижав руки к бокам, Кестрель бросилась отцу под ноги. Анно забился и упал, однако Бомен не разжал хватку, а уперся лбом ему в голову и проник в его разум. Юноша тут же нашел паразита, не зрением, а как бы на ощупь: что-то вроде личинки, туго свернувшейся, толстокожей и склизкой. Бомен попытался ее ухватить, но та выскользнула. Личинка крепла с каждым мигом, высасывая силы из Анно.
Бомен решил заполнить отцовский ум своим, чтобы лишить личинку воздуха. Со стороны люди видели только то, что Бо и Кестрель повалили отца на землю и не дают ему встать. Мантхи растерянно столпились вокруг.
– Оставьте их! – сказала Аира.
Наконец Бомен прижался лбом к отцовскому лбу, и сила хлынула внутрь пульсирующими волнами.
Прочь! Прочь! Прочь!
Вдруг сопротивление спало. Анно дернулся и обмяк. Личинка исчезла.
Голова Хаза откинулась назад. Бомен разжал руки, повернул к себе лицо Анно – все в красных пятнах и каплях пота – и обтер ему лоб рукавом. Кестрель выпустила ноги отца и легла рядом, положив ему голову на колени. Аира и Пинто сели тут же. Анно открыл глаза. Выглядел он так, словно его недавно оглушило, а теперь он приходит в себя.
– Тебе лучше, пап? – спросила Пинто.
– Да, милая.
Бомен встал, чтобы успокоить остальных.
– С ним все в порядке. Ничего серьезного.
Говоря это, он всматривался в лица: не напала ли зараза на кого-нибудь еще. Вроде бы все ведут себя как обычно… Анно встал, помотал головой и улыбнулся.
– Вот так-так… Не знаю, что это на меня нашло. – Он заметил на щеке Пинто красный след от пощечины. – Я тебя ударил?
– Да, папа.
– Я не хотел, милая. Это сделал не я. Я бы никогда тебя не обидел.
– Знаю, пап.
Продолжая улыбаться, Анно обвел взглядом остальных.
– Я не такой сильный, как думал.
– Что это было? – зашумели все. – Что с тобой случилось?
– Меня, похоже, ужалило какое-то ядовитое насекомое – муха, что ли. Вокруг могут быть еще, так что будьте осторожны.
Люди начали нервно озираться.
– Они крошечные, их не видно. И укус очень слабый. Почти незаметный. Как легкий зуд. – Хаз коснулся горла.
– А что потом, Анно? Это опасно?
– Не в прямом смысле. Они вызывают… опьянение. Не знаю, как объяснить.