Песнь ножен
Шрифт:
— Бегите!
Те из воинов, кто не замер в изумлении, захваченный редкостным зрелищем, кинулись прочь, и укрылись в шатрах. Палатки карфаганцев, уже забитые наемниками, затрещали по швам. Но и шатры не могли обеспечить реальной защиты от миллионов крошечных птиц, обрушившихся на лагерь. Огромная туча колибри металась между шатрами и рвала их в клочья маленькими, но необычайно острыми клювами. Казалось, птицы сошли с ума. Они алкали крови и кидались на всех подряд. Люди, не защищенные доспехами, были заклеваны до смерти и исчезли
Некоторые из воинов тренировались в доспехах, закрывающих все тело. Иные были одеты в толстые стеганые куртки и держали в руках бамбуковые доски, имитирующие мечи. Стоило им опустить забрала — и они были неуязвимы для птиц. Воины отмахивались палками от маленьких яростных созданий. Опомнившись от потрясения, солдаты вооружались первым попавшимся оружием и колотили по тучам птиц, отгоняя нападавших от товарищей и расчищая себе свободное пространство. Но стоило им отогнать одних, как их место тут же занимали другие.
Солдат поспешно облачился в доспехи и поспешил на помощь сыну. Он взял кусок войлока и завернул в него мальчика, затем выхватил из ближайшего костра горящую головню и обрушился на врага. Ему было ужасно жаль сжить маленьких птичек, но те не оставили ему выбора. Они убивали человека менее чем за минуту.
Минуло добрых три часа, прежде чем с птицами удалось справиться. Наконец люди выбрались из укрытий и обнаружили, что по щиколотку утопают в маленьких оперенных тельцах. Теперь тушки выглядели совершенно безобидно — если, конечно, не принимать в расчет их количество.
Развернув Маскета, Солдат увидел, что мальчик ранен, но жив. Невредимый, хотя и слегка помятый щенок недовольно возился у него под курткой.
— Стой спокойно, сынок. Мы смажем твои царапины целебным бальзамом. Если будешь дергаться, раны начнут кровоточить сильнее. Не волнуйся. Сейчас наложим повязки, а потом я поищу твою мать.
Раненым воинам и новобранцам оказали медицинскую помощь. По всему лагерю валялись мертвые тела. Солдат прикинул: погиб каждый третий из тех, на ком не оказалось доспехов.
Вернувшись в Зэмерканд, он обнаружил, что и город понес большие потери. Выжили только сидевшие дома. Все, кого птицы застали на улице, были мертвы. Та же участь постигла собак, кошек и лошадей. Их тела валялись вперемежку с трупами людей. Балконные шторы, матерчатые навесы, белье на веревках — все было разорвано в клочья. Деревья стояли голые, лишившись листьев и плодов, а на газонах больше не было травы. Колодцы, сточные трубы и канавы были забиты яркими тельцами мертвых колибри. Помои из канализации выплескивались наружу, и зловонная жижа текла по улицам.
Горожане рыдали и причитали над трупами родных и близких…
С бешено колотящимся сердцем Солдат взбежал по ступеням Зеленой башни. Однако он быстро выяснил, что Лайана и ее слуги счастливо избежали смерти. Во время нашествия королева находилась в ванной комнате.
— Мы потеряли много людей, — сказала королева. — Я скорблю о них. Моих подданных постигла жестокая и мучительная смерть… Это устроил ОммуллуммО?
— Несомненно, — ответил Солдат. — Никто из семи богов не способен на такую низость. Разумеется, всему виной подлый маг. Его черная душа — или что там, у чародеев вместо нее? — радуется и ликует. Нас застали врасплох. Хотелось бы верить, что ничего подобного больше не случится. Однако мы должны приготовиться к новым напастям. В моем мире говорят: беда не приходит одна.
— Здесь есть старая скрижаль. В ней записано: «Беды приходят всемером».
— Давай надеяться на достоверность твоей цифры, — пробурчал Солдат. — Семь — это, по крайней мере, какая-то определенность. Я стараюсь вспомнить, в каком порядке напасти одолевали людей в моем мире… Кажется, первой из них была кровь, которая наполняла реки и источники, загрязняя питьевую воду. Потом являлись вши… или лягушки?… Ну да не важно… Затем нашествие мух. Дальше — падеж скота. Затем ужасные язвы, а потом град. О, я вспомнил нечто похожее на этих колибри — саранча! Саранча была предвестником долгой ночи. И, наконец, самое ужасное. Смерть первенцев. И у людей, и у животных…
— Похоже, ты был очень прилежным учеником, любимый!
— Моя нянька прожужжала мне все уши рассказами об этих злосчастьях. Она предрекала все это и кое-что другое, если я буду плохо себя вести. Нянька была злой женщиной и обеспечила мне много ночных кошмаров. А потом умерла от лихорадки. Я тогда очень расстраивался и жалел ее, но своими истеричными угрозами она испортила мне детство.
— Лихорадка! — воскликнула Лайана. — Одна из наших напастей! Мы должны призвать всех врачей и аптекарей на борьбу с болезнями и эпидемиям, которые обрушатся на город. О, коварный волшебник знает, как нанести ущерб нашей армии! А потом он пошлет свои войска, чтобы разбить нас.
— Надеюсь, ничего у него не выйдет, — сказал Солдат. — Однако мы действительно должны готовиться к новой напасти — и не важно, к какой.
— Но как готовиться, если мы не знаем, к чему?…
Разумеется, никто не мог заранее предсказать, какое бедствие нашлет на Зэмерканд ОммуллуммО. Нашествие кровожадных колибри дорого обошлось городу. Люди вымели с улиц убитых птиц. Усопших похоронили и оплакали. Вскоре жизнь пошла своим чередом — если, конечно, не считать того, что треть населения погибла. Это был тяжелый удар.