Песнь ножен
Шрифт:
— Проклятый жрец! Ничего мне об этом не сказал, — раздраженно воскликнул Солдат. — Хорошо, что у нас с Маскетом был волшебный ковер, на котором мы перелетели болото… Погоди. Как же тогда армии из Ута и Геда перебрались сюда?
— ОммуллуммО устранил воронку.
— Какое коварство!
— Города Ут и Гед имеют регулярные армии. Эти люди очень воинственны по натуре, а сейчас они отринули свои разногласия и договорились помочь Гумбольду. Старик встал на сторону ОммуллуммО и обещал свою поддержку в битве с ИксонноксИ. Мы,
Солдат помрачнел.
— Ут и Гед! Я встречал предводителей этих армий — по крайней мере, некоторых. Среди них был молодой принц по имени Фабулет, который показался мне славным малым. Эти города воевали много лет, и их бойцы — тренированные опытные воины. Ах, негодяй Гумбольд! Он осмелился вернуться сюда! Я совершил глупость, сохранив ему жизнь… Интересно, как он убедил Ут и Гед присоединиться к нему? Хотелось бы знать, какие блага он им пообещал.
— Богатства Зэмерканда?
— Похоже на то.
Солдат о чем-то глубоко задумался, глядя в пространство. Лайана знала этот взгляд и спросила, о чем он размышляет.
— Размышляю?… О своем старом враге Драммонде. Наверняка он явится вместе с новой армией Гумбольда. Все враги, давние и нынешние, выйдут на одно поле битвы. Настало время сводить счеты. Однако сначала я сделаю попытку примириться с Драммондом. Я дал клятву. Не знаю, что из этого получится — я причинил ему много зла и правда не на моей стороне. Он тоже натворил дел, и сложно назвать его святым, но один из нас должен сделать первый шаг и положить конец этой ужасной вражде. Я буду сражаться с врагами — но, только желая защитить то, что мне дорого. Месть — дурной повод для войны. Безопасность государства — гораздо более веский мотив…
Ночью, когда они лежали в постели, Лайана сказала мужу:
— Стало быть, теперь у нас есть сын?
— Мы могли бы завести и своих собственных детей.
— До сих пор этого не произошло, а ведь мы стареем.
Солдат ударил кулаком о подушку.
— Кто-то проклял нас! Я уверен.
Лайана пожала плечами и положила мягкую ладонь на щеку мужа.
— Значит, проклятие не сработало. Ведь мы обрели сына. Он мне нравится, Солдат, и я непременно полюблю его.
— Он, конечно, не ангелочек…
— А нужно было непременно найти ребенка с шелковистыми волосами и идеальной фигурой? Стыдись, муж. Смотри в душу. Он очень любит тебя.
— Хм-м… — Солдат спрятал самодовольную улыбку, которую вызвали слова жены. — Он доставляет массу беспокойства.
— Ничего подобного. Маскет изо всех сил старается быть хорошим. Дай ему время и любовь, и мы будем гордиться им. В нем есть царственность.
— Что? — Солдат приподнялся на локте и удивленно глянул в лицо жены. — Царственность? Король помойной кучи, сказал бы я.
— Фи. С тобой невозможно общаться. Маскет — наш сын. Мы будем любить и лелеять его.
— Даже если это сведет нас в могилу, —
На следующий день Солдат отправился в храм Тега и попросил позвать старого жреца Кристобеля.
— Увы, сэр, он умер, — ответил юноша-неофит. — Вчера мы сожгли его тело и развеяли прах над храмовым садом.
— Умер? — воскликнул Солдат. — Но от чего?
Юноша покраснел и наклонился к уху Солдата.
— Видите ли, сэр, кто-то дал Кристобелю кошель с золотом и он потратил деньги на… на нехороших женщин. Он был уже слишком стар, чтобы заниматься такими вещами. У него случился разрыв сердца, как раз когда он… когда он… почти достиг удовлетворения. Девушка, которая была с ним… ну говоря откровенно, никакая она не девушка… в общем, женщина сказала, что он погиб в бою… Можно подумать, что дело происходило на поле брани… Никогда раньше не слышал ничего подобного; думаю, что и не услышу. Он был ненасытен — в его-то возрасте! Неисправимый грешник, распутник и развратник. Кристобель говорил, будто у него кровь перегревается, и иного способа остудить ее, нет.
— Старый дьявол! — изумленно сказал Солдат. — Но что мне делать без жреца? Может ли кто-нибудь другой провести ритуалы и вернуть память королеве? Я принес артефакты, которые нужны для исцеления. Кто занял место Кристобеля?
— Вообще-то, — сказал юноша, — могу и я, сэр.
— Но… но ты так молод, и у тебя нет опыта. Если… моя жена пострадает, я снесу тебе голову.
— Это просто церемония, сэр. Ее может провести любой посвященный. Ничего страшного.
— Для тебя — возможно. А я тревожусь.
— Не стоит. Важны предметы, а не жрец, который отправляет обряды.
— А ты уже жрец?
— Почти.
Солдат колебался. Однако, расспросив других жрецов в храме, он выяснил: неофит был учеником Кристобеля и притом самым лучшим. В конце концов, Солдат поверил юноше и передал драгоценные предметы в его распоряжение. Жрецы сказали, что его присутствие на церемонии не обязательно. Говоря откровенно, будет лучше, если он уйдет. Миряне не разбираются в мистических ритуалах и могут помешать в ответственный момент. Жрецы посоветовали Солдату отправляться домой. К тому времени, как он вернется во Дворец Диких Цветов, королева Лайана обретет память.
— Надеюсь.
— Не беспокойтесь, сэр, — сказал неофит. — Я верну ее воспоминания о прошлом. Разумеется, она не будет помнить все до мелочей — на это не способен ни один человек. И не все ее воспоминания будут точными. Мы сами выбираем, какие вещи нам помнить, а какие позабыть. Королева будет помнить прошлое так, как помнит его любой человек, — не более и не менее. Вас это устраивает?
— Так ведь и должно быть, верно?
— Да, сэр, — сказал серьезный неофит.