Песнь надежды
Шрифт:
Было непривычно одновременно нести лампу и большое блюдо, поэтому она решила добраться до комнаты мужа в темноте.
Ей очень хотелось верить, что поступает правильно. Любовь стоит того, чтобы бороться за нее, даже если приходится сталкиваться с упрямством мужа. Если уж на то пошло, она могла быть не менее упрямой.
Удерживая одной рукой блюдо, Джилли нащупала другой дверную ручку. Ей не терпелось посмотреть, что находилось за этой дверью. Это была единственная комната, где она еще не была. Войти туда означало нарушить
Джилли остановилась в нерешительности. Правила хорошего тона запрещали входить в комнату, которую леди Агата назвала бы sanctum sanctorum [4] джентльмена. Девушка вздохнула. Быть трусихой – не в ее правилах. Она открыла дверь и решительно переступила порог.
Зябко подернув плечами – в комнате на самом деле было довольно прохладно – Джилли опустила блюдо на пол и осторожно прошла вперед. Скорее всего, Рейф еще не заходил. Пробираясь наощупь, Джилли добралась, наконец, до открытого окна и закрыла его, а потом, дрожа от холода, принялась искать свечу или лампу.
4
sanctum sanctorum – святая святых (лат.).
Вытянув вперед руки, чтобы ни на что не наткнуться, она осторожно продвигалась по комнате, пока не дошла до кровати. Определив, где находится изголовье, девушка нащупала рядом прикроватный столик, а на нем – лампу. Джилли зажгла лампу и, разглядев напротив кровати каменный камин, растопила его. Осталось найти место для блюда с едой. Невысокий комод как нельзя лучше подошел для этого.
Закончив с приготовлениями, Джилли вернулась к камину, чтобы погреть озябшие руки, и только сейчас посмотрела на стену над ним.
Чуть выше массивной каминной полки висела картина. Девушка сразу узнала «Магдалину» работы Джорджи. Остановившись, она в немом изумлении уставилась на полотно. Броской позолоченной рамы больше не было, ее место заняла рама из темного дерева, куда лучше соответствующая содержанию картины, да и место было подобрано так, что лучше не придумаешь.
Джилли смахнула слезу. Рейф любит ее. Все сомнения, терзавшие девушку все это время в связи со странным поведением мужа, тотчас рассеялись. Доказательства его любви здесь, в этой спальне. Все, о чем она когда-либо молила Бога, сбывалось.
Остановившись перед открытой дверью в свою комнату, Рейф едва не вскрикнул от неожиданности. Он увидел женщину, которую буквально боготворил; она стояла у камина, окутанная мягким приглушенным светом, словно некое прекрасное видение.
Рейф зажмурился и снова открыл глаза, но Джилли не исчезла, она была настоящей, из плоти и крови, женщина, возвратившая ему веру и доказавшая, что любовь выше сомнений и ложной гордости.
А он – последний глупец. Боялся верить своей единственной. Боялся надеяться, даже мечтать не смел о том, что девушка, которую он любил больше жизни, так же сильно любит его.
Рейф очень боялся разочарования и, будучи очень уязвимым, старался защитить себя от возможных потрясений. Но
Почувствовав взгляд мужа, Джилли медленно обернулась и посмотрела в сторону двери.
На пороге, куда не доходил тусклый свет лампы, стоял Рейф с белым полотенцем, обмотанным вокруг бедер. Джилли замерла на месте, страстно ожидая услышать от мужа слова, которых ждала так долго.
– Джиллиан, – произнес Рейф срывающимся от волнения голосом. – Я люблю тебя.
Джилли бросилась к мужу, в несколько стремительных шагов одолев разделявшее их расстояние, и упала в его объятия.
– Джилли! – Имя жены стоном сорвалось с губ Рейфа. Он взял ее на руки и понес к кровати. Застенчиво улыбаясь, она расстегивала перламутровые пуговицы на манжетах ночной рубашки. Рейф вытащил из прически жены шпильки, и на ее плечи упал тяжелый блестящий шелк волос. Он привлек любимую к себе, его рука мягко касалась щеки Джилли, ее губ, подбородка, пока не добралась до места на шее, где пульсировала маленькая жилка. Нежно приподняв подбородок жены, он припал к ее ждущим губам.
Поцелуй Джилли опалил его жарким огнем, но это было лишь прелюдией к предстоящему наслаждению.
– Обними меня, – попросил Рейф срывающимся шепотом.
Не выпуская друг друга из объятий, они упали на постель, и их губы слились так же крепко, как тела.
Джилли закричала громко и ликующе. С ее губ сорвалось имя Рейфа, открывшего для нее красоту и силу любви. Чувствуя, как ее с головой накрывает волна наслаждения, она страстно прильнула к телу мужа.
Потом супруги тихо лежали, нежно обнимая друг друга. Рейф доказал, что может быть ласковым и неистовым, суровым и мягким. Джилли доверилась ему и отдалась во власть всепоглощающей любви. Сейчас она чувствовала себя словно заново рожденной. Вздохнув, Джилли погладила широкую грудь Рейфа.
– А ты не передумаешь?
Он ласково посмотрел на жену.
– О чем ты? Джилли покраснела.
– Ну, ты не станешь больше утверждать, что мы не должны быть вместе, правда? – Слегка отодвинувшись от мужа, Джилли натянула на свое обнаженное тело одеяло. – Я не хочу возвращаться к той жизни, что мы вели раньше. Я не смогу жить здесь и поддерживать с тобой чисто платонические отношения, как у сестры с братом. – Джилли опустила глаза. – Не испытывай больше мое терпение. Рейф обнял жену.
– Это не повторится, любимая.
Поцеловав жену в висок, он намотал на руку прядь ее черных волос.
– Скажи, зачем ты это делал? Какую цель преследовал?
– Хотел поухаживать за тобой.
– Что? – переспросила девушка.
– Ты не ослышалась. Я считал, что должен дать тебе возможность привыкнуть к замужней жизни.
– Но ведь мы только что поженились. Рейф пожал плечами.
– Я не успел как следует за тобой поухаживать и чувствовал, что должен сделать это, Джилли.
– Но, Рейф, – возразила она, – мне это совсем не требуется.