Песнь надежды
Шрифт:
Рейф нахмурился.
– Почему бы и нет?
Тони расхохотался, попросив симпатичную девушку наполнить его бокал.
– У меня нет ни малейшего сомнения, старина. Абсолютно, – повторил он, заглядывая в глубокий вырез платья девицы, наклонившейся с бокалом вина.
Один из молодых людей, принимавших участие в игре, завоевывал доверие пышнотелой хозяйки заведения, сидевшей у него на коленях.
– Думаю, следующую партию я пропущу, джентльмены, – заявил Робин Уилтон, на миг оторвавшись он страстных губ своей подруги. Он поднялся, его примеру последовали еще два молодых человека, тоже
– Мудрое решение, – насмешливо заметил Рейф, обнимая за тонкую талию женщину, стоявшую рядом. – А ты как думаешь, Тони?
– Я сыграл бы еще одну партию, старина. Что ты на это скажешь?
– Идет, – ответил Рейф.
Надув губки, женщина обвила руками шею Рейфа и прошептала ему на ухо:
– А как же я, мой милый?
– Немного позже. – Взяв с игрового столика две крупные банкноты, он небрежно сунул их за корсет женщины и легонько шлепнул ее по мягкому месту. – А теперь иди, крошка.
Вытащив деньги, она проворно пересчитала их. Лицо озарила довольная улыбка.
– Меня зовут Молли. – Покачивая крутыми бедрами, женщина направилась к двери, сделав знак оставшейся в комнате девушке следовать за ней. – Я жду.
– Боже милостивый, Рейф, ты только что отвалил сто фунтов!
– Ну и что?
– За эти деньги можно купить дюжину проституток.
– Подумаешь!
Тони не верил своим глазам. Иногда его друг-американец удивлял своими поступками. Взять хотя бы сегодняшний случай. Наблюдая, как уверенно, в свойственной ему манере, Рейф тасовал карты, а закончив, закурил еще одну сигару, он решил задать вопрос, давно волновавший его:
– Почему ты не пригласил на танец леди Джиллиан? Разве не из-за нее мы приехали на этот скучный бал?
Рейф невозмутимо продолжал сдавать карты, словно не слыша друга.
– Приступим? Делай ставку, – предложил он. Тони выложил пятьдесят фунтов.
– Только и всего? – уточнил Рейф, накрывая банкноту двумя своими. – Сто.
– Идет, – улыбнулся Тони, прибавляя к банкнотам еще одну.
– Карты? – спросил Рейф.
– Две, – ответил Тони, сбрасывая свои.
– Сдающий берет, как правило, одну, – заметил Рейф, рассеянно рассматривая карты.
– Ты ведь знаешь, Рейф, я не отстану, пока не получу ответа, – заявил Тони, снова взглянув на карты. – Стоило собираться на бал, чтобы уехать так рано?
Немного помолчав, Рейф, наконец, заговорил.
– Я ничего не жду от бала, – объяснил он, пожимая плечами. – Леди Джиллиан, я уверен, все танцы заранее распределила среди многочисленных поклонников.
– А если она ждет приглашения каждого из нас? – заметил Тони.
– Возможно.
– Не сомневаюсь, старина. Мы с тобой для нее, словно семья, как старшие братья, поэтому Джилли никогда не откажется потанцевать с нами. Должно быть, ей хотелось, чтобы один из нас пригласил ее.
МЫ ДЛЯ НЕЕ КАК СЕМЬЯ. Рейф снова и снова повторял про себя эти слова. Но ему не хотелось быть одним из членов семьи Джиллиан, а ожидать чего-то другого от этой леди было наивно. С тех давних пор, когда Джилли, напоминая маленького проворного птенчика, следовала за ним по пятам и засыпала вопросами, утекло много воды. Прошедшие годы принесли немало боли и отчаяния, но воспоминания
– Ты едешь со мной на уик-энд в загородный дом леди Алленвуд? – поинтересовался Тони.
– А ты как думал?
– Вот и прекрасно, в доме Марины весело и оживленно. Правда, было бы прекрасно, если бы Алленвуд – это напыщенное существо в штанах – остался в Лондоне.
– Что тебя манит на этот вечер? Тони расплылся в улыбке:
– Младшая сестра леди Алленвуд – баронесса Диллингтон.
Рейф удивленно поднял бровь.
– Не беспокойся, мой дорогой, – заверил Тони друга, сдавая карты. – Она уже замужем. С той поры, как в детской появилось двое сыновей, муж и жена заключили негласное соглашение, по которому у каждой из сторон – своя жизнь.
– Поздравляю. Эта леди – твоя любовница?
– Вроде того. Место наших встреч – картинная галерея.
– Кто бы подумал, что ты – коллекционер, – заметил Рейф, сбрасывая карту и заменяя ее другой.
– Ничего удивительного. Дело в том, что меня интересует искусство лишь одного художника – моей кузины Джорджины Дейсер.
– Еще одно открытие! У тебя, оказывается, есть кузина, да еще и художница, – уточнил Рейф.
– Все просто. Наша семья ведет себя так, будто Джорджи не существует.
– Почему?
– Она нарушила семейные традиции, отказавшись от роли послушной и воспитанной дочери. – Тони усмехнулся. – Но, как известно, хорошо смеется тот, кто смеется последним. В нашей семье смеется Джорджи, потому что бабушка, величественная старая леди, всегда жившая в свое удовольствие, умирая, оставила ей целое состояние, и теперь кузина делает все, что хочет. Она написала великолепный портрет Джилли, довольно необычный.
Рейф проявил заинтересованность.
– Неужели?
– Да. Джилли намеревалась приобрести портрет и подарить брату, но Джорджи отказала, объявив его основой своей коллекции, так что о продаже не может быть и речи. – Он помолчал. – По крайней мере, сейчас.
… Портрет Джилли. Рейф задумался. Как убедить художницу продать его за любую сумму? Если быть уверенным, что портрет достанется ему, можно подождать, пока закроется выставка, а потом уговорить ее расстаться с полотном.
Вспомнился небольшой портрет, висевший в библиотеке Энкантадоры. Леди Джиллиан – четырнадцать лет: в только-только начинающей расцветать девочке явственно угадывалась прелестная, очаровательная девушка.
Рейф помнил первое впечатление от этого портрета. Он смотрел на него с каким-то странным щемящим чувством и, сославшись на срочную работу, поспешно выбежал из библиотеки, но скоро вернулся снова, горя желанием остаться наедине с картиной. Долго, не отрываясь, смотрел на девушку.