Песнь Кали
Шрифт:
– Ладно,– сказал я.– Пойдем отсюда.
Я закрыл портфель, и мы уже собрались ловить такси, как вдруг перед нами со скрежетом затормозил «премьер», из которого выскочили возбужденно галдящие Чаттерджи и Гупта.
– Всем привет,– устало произнес я.– Почему вы задержались?
11
Я думаю своими телом и душой о женщинах Калькутты…
Образина в зеркале предстала жуткая: волосы всклокочены, рубаха разодрана, белые штаны
– Ты не очень-то обрадовал мистера Чаттерджи и мистера Гупту,– сказала она.
– Не моя вина, что там не оказалось варианта рукописи на бенгали.
– Им хотелось бы иметь больше времени на изучение английской версии, Бобби.
– Ладно. Тогда они могут прочитать отрывки в «Харперс» или дождаться весеннего номера «Других голосов». И то если эксперты Морроу решат, что это написано Дасом. Я что-то сомневаюсь.
– А ты не будешь читать ее сегодня?
– Нет. Просмотрю завтра в самолете, а подробнее изучу уже дома.
Кивнув, Амрита закончила протирать царапины у меня на груди.
– Пусть доктор Хейнц посмотрит, когда приедем.
– Ладно.
Мы перешли в другую комнату и присели на кровать. Электричество отключили, кондиционер не работал, и в номере было как в парилке. Открыв окна, мы лишь впустили уличный шум и вонь. Виктория сидела на полу на своем одеяле. На ней были только подгузник и резиновые трусики. Малышка боролась с большим мячом с бубенчиками внутри. Мяч оказался сверху и, судя по всему, побеждал в схватке.
Я сам удивился тому, что не стал сразу же читать рукопись. Я никогда не сдерживал свое любопытство и не откладывал на потом любые удовольствия. Но я чувствовал себя уставшим и подавленным и испытывал совершенно необъяснимое отвращение при одной мысли о том, что следует хотя бы бегло просмотреть рукопись,– во всяком случае до тех пор, пока мы все трое не выберемся в целости и сохранности из этой страны.
А где же была полиция? Серого седана я больше не видел и теперь сомневался, ехал ли он за нами вообще. Что поделаешь, кажется, в Калькутте ничто не работает как надо. А чем полиция лучше всего прочего?
– Ну, чем мы сегодня займемся? – спросила Амрита.
Развалившись на кровати, я взял путеводитель для туристов.
– Так, можем осмотреть впечатляющий Форт-Вильям, или обозреть импозантную мечеть Находа – которая, между прочим, сделана по образцу гробницы Акбара, кем бы этот самый Акбар ни был,– или снова перейти реку, чтобы прогуляться по ботаническому саду.
– До чего жарко,– сказала Амрита.
Она переоделась в шорты и футболку с надписью: «МЕСТО ЖЕНЩИНЫ ДОМА – И В СЕНАТЕ». Интересно, что подумал бы Чаттерджи, если бы увидел ее в таком наряде.
– Можно посетить Мемориал королевы Виктории.
– Спорить готова, что у них там нет даже вентиляторов,– сказала она.– Где бы найти прохладное место?
– Может, бар?
– Сегодня воскресенье.
– Ну да. Я как раз хотел спросить. Почему в стране индусов все закрывается по…
– Парк! – сказала Амрита.–
Я вздохнул.
– Давай попробуем. Там наверняка гораздо прохладнее, чем здесь.
Прохладнее там не было. Небольшие кучки попрошаек – тягостное напоминание о совершенной утром глупости – приставали к нам повсюду. Даже частые кратковременные ливни не могли остудить их пыл. Хоть я уже давно освободил свои карманы от мелочи, их настойчивые вопли становились все громче. Мы заплатили две рупии, чтобы нырнуть в находившийся в парке зоосад. В клетках было совсем немного животных, с несчастным видом отмахивавшихся хвостами от туч насекомых. Языки у них были высунуты от жары. Вонь зверинца смешивалась со сладковатым, тяжелым запахом от протекавшего мимо парка притока реки. Мы показали Виктории усталого тигра и нескольких угрюмых обезьян, но девочке хотелось лишь поуютнее устроиться, прижавшись к моей влажной рубашке, и поспать. Когда снова разразился дождь, мы спрятались в небольшой беседке, в которой кроме нас оказался еще и мальчик лет шести-семи, присматривавший за младенцем, лежавшим на треснувшем камне. Время от времени мальчик помахивал рукой, чтобы отогнать вьющихся над лицом ребенка мух. Амрита попробовала заговорить с мальчуганом, но он продолжал молча сидеть на корточках, глядя на нее большими карими глазами. Она сунула ему в руку несколько рупий и шариковую ручку, и мы ушли.
Электричество в гостинице включили, но кондиционер так и не смог сколь-нибудь заметно охладить комнату. Амрита первой пошла в душ, а я только-только стащил пропотевшую рубашку, как раздался громкий стук в дверь.
– А, мистер Лузак! Намасти.
– Намласти, мистер Кришна.– Я остался стоять в дверях, загораживая вход.
– Передача рукописи закончилась успешно?
– Да, спасибо. Тяжелые брови поднялись.
– Но вы еще не читали поэму мистера Даса?
– Нет, еще не читал.– Я ждал, что он попытается выклянчить у меня на время рукопись.
– Да-да. Не буду вам мешать. Я хочу передать вам это в связи с предстоящей встречей с мистером М. Дасом.
С этими словами Кришна подал мне мятый бумажный пакет.
– Я не планирую встречаться с…
– Да-да.– Кришна выразительно пожал плечами.– Но кто знает? До свидания, мистер Лузак.
Я пожал протянутую руку. Не успел я заглянуть в пакет, как Кришна уже пошел по коридору в сторону лифта, посвистывая по дороге.
– Кто это был? – спросила Амрита из ванной. Я присел на кровать.
– Кришна,– ответил я, открывая пакет. Внутри лежал какой-то предмет, не очень туго завернутый в тряпки.
– Чего он хотел?
Я смотрел на то, что держал в руках. Автоматический пистолет: металлический, хромированный, небольшой. Он был таким же маленьким и легким, как те пистонные пистолеты, с которыми я играл в детстве. Но отверстие ствола выглядело вполне настоящим, а когда я разобрался, как вытаскивается обойма, патроны тоже оказались никак не игрушечными. На рукоятке было выбито мелкими буковками: «GUISEPPE. 25 CALIBRE».