Пешка в воскресенье
Шрифт:
Грок/Болеслао (имена могут быть поставлены и в обратном порядке), оставшийся стоять с пустым стаканом из пластика в руке, космически одинок в шесть или семь часов утра (выше, кажется, было сказано, а может и нет, что этот человек выбросил часы, как только оказался на пенсии). Стакан пуст. Но виски, как всегда, согревает его душу, и он чувствует себя и осознает стоящим в центре розы ветров — Кальяо — в условном географическом центре Испании. Северный ветер пробирает его до костей, но он держится (благодаря алкоголю) прямо, и его голова высоко поднята.
Раньше Болеслао посещал места, где собирались незамужние женщины в возрасте. Все они, участвуя
Болеслао всегда считал, что на поиски самки нужно выходить, когда стемнеет и в одиночку. Он был одиноким степным волком. Никаких совместных загулов с приятелями, чтобы не помешать друг другу. Кроме того, у него была собственная квартира, хотя и небольшая, но расположенная в центре. И наличие этой холостяцкой квартиры производило на старых дев сильнейшее впечатление, так как незамужняя женщина в душе — несостоявшаяся супруга и ей сразу же хочется организовать на свой лад жилище свободного мужчины.
— Разведенный, конечно.
— Неженатый, любовь моя.
И они буквально цепенели. Болеслао таким образом обнаружил, что мог продать свою холостяцкую жизнь по какой угодно высокой цене, что практически любая сорокалетняя женщина готова отдаться ему только, чтобы почувствовать себя королевой в этом маленьком мужском королевстве, которое, как говорит Джуна Барнс [20] (нимфоманка до мозга костей) всегда пахнет металлом. Разумеется, мужчина пахнет металлом. Металл содержится в слюне как миллиграмм серебра в море, и естественно это становится причиной образования зубного камня.
20
Джуна Барнс (1892–1980), американская писательница и художница, авангардист.
— У тебя есть каменный налет на зубах?
— Нет. А почему ты спрашиваешь?
— Дело в том, что у всех старых холостяков зубы с каменным налетом.
— Я не холостяк. Я неженатый.
— Дорогой, не надо так ерепениться, я всего лишь спросила.
И при этом уголком простыни вытиралось все, что вытекло из влагалища после соития. Старые девы могли быть горячими, полными, худыми. Они заканчивали свою работу в семь или восемь часов вечера и шли в клубы, организованные с учетом их возрастных данных, в поисках мужчины. При Франко, чтобы выйти замуж. После Франко, чтобы обзавестись партнером.
Со временем Болеслао стал привередливым и, уже не удовлетворяясь первой встречной, выбирал такую, которая в свои сорок сохраняла грациозность двадцатилетней, оставалась стройной, а внутри — простодушной, то есть, в конце концов, так и не повзрослевшей девочкой. Одна стала приходить регулярно, хотя и очень редко. Появилась даже такая, которая оседлала его настолько, что сумела без особого труда расстроить всю его игру с квартирой и влюбленностями.
— Эта твоя квартира гадость, Венсеслао, дорогой, или как там правильно твое имя. Завтра же переезжаем ко мне, там нам будет очень уютненько.
И Венсеслао/Болеслао ничего не ответил, но про себя почувствовал, что мир перед ним открывается.
Он был сыт по горло своим домом. Ему надоела его жизнь. Ему надоел Болеслао.
Незамужняя женщина с квартирой или отдельной комнатой означала большую жилую площадь, просторную супружескую кровать, возможность смотреть телевизор на расстоянии, библиотеку с подборкой книг, получивших премию издательства «Планета» и два телефона, и два туалета.
Болеслао пользовался всеми преимуществами брака, не состоя в браке: нежился
С помощью пульта дистанционного управления Болеслао включал телевизор, хотя никогда не смотрел его, так как он ему напоминал игрушечный детский кинотеатр. Основательно ублажив женщину, наблюдал, как она гордо носит свою обнаженную целлюлитную плоть из кухни в спальню, готовя по установившемуся порядку ланч/ужин или что-то вроде того, что-то очень интимное. Женщины обязательно склонны к интиму.
Болеслао продолжал поддерживать эти отлаженные, почти супружеские амурные отношения, удобные, тактичные и доставлявшие ему радость, хотя и понимал, что в глубине они скрывают притязания на замужество, которые с каждым днем, несмотря на всю деликатность партнерши (партнерш), становились все более настойчивыми.
Стабильность благотворно сказывалась на его сексуальном тонусе и финансовом положении, чего, правда, не скажешь о внешности. Одинокий мужчина всегда выглядит стройным, а присутствие рядом женщины неизбежно оборачивается тем, что ты начинаешь толстеть. Как-то так получается, мать твою, что начинаешь набирать вес, тьфу.
Из-за долгого воздержания и подавления полового инстинкта, старые девы, похожие на древнеримские развалины, отличались повышенной сексуальной активностью. Однако Болеслао был опытным бойцом и знал хитрости, позволявшие измотать женщину (слабость женщины в самой ее приспособленности получать удовольствие). Доведя женщину до изнеможения, Болеслао заканчивал дело, как Луис Мигель Домингин [21] в свои лучшие годы (однажды за каким-то ужином Болеслао представили Луису Мигелю, этим его знакомство с искусством корриды и ограничивалось). Среди незамужних женщин попадались культурные и глупые; с прическами из парикмахерской и мыслями из парикмахерской; с накрашенными лаком ногтями и с лакированной душой; запутавшиеся в своих похождениях свободных (запоздало свободных) и смутно стремящиеся к тому, чтобы в идеале заполучить покладистого холостяка с положением.
21
Луис Мигель Домингин (1926–1997), знаменитый испанский тореадор, дебютировал в 12 лет в Лиссабоне, последний бой провел в 1973.
Болеслао не говорил им, что уже на пенсии. Это старит. Но ему вдруг стало казаться, что все они с их чаем сразу после полового акта или половым актом сразу же после чая (в зависимости от обстоятельств), пахнут мертвечиной (мертвецы женского рода пахнут не так как мертвые мужского рода), и именно тогда он начал больше думать о половой зрелости/незрелости Флавии, а его встречи с незамужними (или их встречи с ним) постепенно пошли на убыль.
Другие миры отдалялись от его мира.
Люди уходили от Болеслао. Это и есть состариться и оказаться на пенсии еще полным сил: видеть, как все отворачивается от тебя и исчезает в полусвете наступающих сумерек. После половой близости, обессиленный, он по привычке выходил в гостиную абсолютно голым, включал с помощью пульта телевизор и смотрел все на что натыкался, — лишь бы не говорить о браке (или о чем угодно другом) с нежной, не предъявляющей почти никаких требований, но старой незамужней любовницей.