Пещера
Шрифт:
— Мне не требуются спасатели.
— Что, простите?
— Я смогла бы разобраться с майором Майклсоном и без вашего вмешательства.
— Я это заметил. — Вид у Бена стал по-настоящему обиженным. — Но подошел я не поэтому. Я познакомился с профессором Фюрстенберг и мистером Наджмоном. Мы договорились сходить в бар отеля, и я решил пригласить вас.
От неловкости Эшли опустила глаза. Ей стало ужасно стыдно за свою грубость. Если уж ее кто-то и заслужил, то по крайней мере не Бен. Эшли нужно было выплеснуть злость, и рядом, к
— Извините, я не хотела…
— Да ладно вам! — На лицо Бена вернулась улыбка. — Мы, австралийцы, толстокожий народ. Так как насчет того, чтобы пойти с нами в бар?
— Мне нужно вернуться в номер. Мой сын один.
От удивления у Бена слегка приоткрылся рот.
— Вы привезли с собой сына? Сколько ему лет?
— Одиннадцать. Он уже ездил со мной на раскопки.
— Вот это да! Сызмальства приучаете парня к своему ремеслу? Класс! А почему бы вам не позвонить ему? — Он показал на белый телефонный аппарат, висевший на стене. — Если он не против, пусть присоединится к нам.
Эшли ожидала, что ее станут осуждать за то, что она потащила сына через полмира, и была готова обороняться, но, встретив столь добродушное отношение со стороны Бена, оттаяла. Может, она вовсе не сваляла дурака и для Джейсона это станет главным приключением всей его жизни?
— Вы правы. Сейчас я позвоню ему.
Звонок в номер выявил, что Джейсон до сих пор сидит за «Нинтендо». «Одержимый, ей-богу! — подумалось Эшли. До ее слуха доносилось звяканье и бибиканье игровой приставки.
— Мам, не могу говорить! Я уже на двадцать третьем уровне! Осталось еще три! Я еще никогда не проходил так много!
— Ты у меня просто молодец. Послушай, ты не будешь против, если я задержусь на часок?
— Да хоть на два! Ладно, мам, все! Пока!
В трубке послышались короткие гудки. Эшли вздохнула и направилась в бар. В конце концов, познакомиться накануне отъезда с товарищами по будущей работе и впрямь не помешает.
Бар «У Макси» был изысканным заведением, оборудованным в духе парижских кафе с маленькими столиками и уютными кабинками. Позади стойки висел французский флаг. Почти все столики были заняты нарядно одетой публикой, потягивающей эспрессо, кофе с молоком и экзотические напитки. Громкая и ритмичная латиноамериканская музыка явно диссонировала с европейской атрибутикой бара.
Члены ее команды уже сидели в дальней кабинке. От стойки бара, с тремя бокалами в двух руках, туда же направлялся и Бен, ловко маневрируя между многочисленными посетителями и пытаясь не расплескать драгоценную жидкость. Эшли скользнула в кабинку прямо перед его носом.
— Если мне не изменяет память, леди предпочитает виски, — сказал он, усаживаясь рядом и ставя перед ней один из бокалов.
— Спасибо, — улыбнулась она.
— Вы, судя по всему, уже знакомы, — проговорил египетский археолог, сидевший напротив них, рядом с Линдой Фюрстенберг. Белозубая улыбка на его смуглом лице казалась ослепительной,
— Нет, всего лишь сидели рядом во время встречи, — объяснила Эшли. — А так мы — незнакомцы.
— Незнакомцы… Какое ужасное слово! — шутовски закатил глаза Бен.
— Понятно, — сказал Халид. — А мы с профессором Фюрстенберг, пока мистер Браст ходил за выпивкой, тоже успели получше познакомиться.
— Прошу вас, называйте меня Линдой, — смущенно попросила женщина, накручивая на палец светлый локон у виска.
Ее манеры были свободными, но взгляд, скользивший по посетителям бара, показался Эшли каким-то стеклянным.
Египтянин вежливо склонил голову.
— Линда как раз рассказывала мне о своей работе над докторской диссертацией. Эволюционная биология. Она исследовала развитие фосфоресцирующих водорослей в пещерных системах. Захватывающая тема!
— Я видел такие светящиеся водоросли, — заявил Бен. — В пещере на Мадагаскаре. Там от них было так светло, что впору темные очки надевать.
— Rinchari luminarus, — кивнула Линда. — Замечательные представители этого вида. Они бывают самых разных цветов.
Линда стала рассказывать, чем различаются виды водорослей, а Эшли, слушая ее вполуха, рассматривала саму женщину. Глаза настолько насыщенного синего цвета, что Эшли подумала, не контактные ли это линзы, округлые формы, маленькие руки с тонкими, как у ребенка, пальцами… полная противоположность крепко скроенному, сухощавому телу самой Эшли. Уж ее-то пампушечкой точно никто не назовет.
Халид не сводил с нее глаз, то и дело кивая и поддакивая, и было очевидно, что он загипнотизирован не только захватывающим повествованием о генетических вариациях светящегося лишайника. По лицу Бена также блуждала мечтательная улыбка.
Эшли ощутила себя обломком гранита, который положили рядом с благоухающей розой, и разом проглотила остававшееся в бокале виски.
— …Вот так я и получила степень доктора наук.
— Теперь я понимаю, почему доктор Блейкли остановил на вас свой выбор, — проговорила Эшли. Оба мужчины вздрогнули, словно разом вышли из транса. — Ваши познания в области эволюции живых организмов могут оказаться незаменимыми в наших исследованиях.
Бен прочистил горло.
— Очень нужная вещь!
— Полностью согласен, — закивал Халид.
Бен наконец перестал глазеть на Линду и посмотрел на египтянина.
— А вы, значит, геолог, верно? И что же привело сюда вас?
Тот отпил из бокала и загадочно ответил:
— Антарктический договор пятьдесят девятого года.
— Еще раз, пожалуйста, — попросил Бен.
— Антарктида никому не принадлежит. В соответствии с договором тысяча девятьсот пятьдесят девятого года континент может использоваться только для научных исследований в мирных целях. Что-то вроде всемирного общедоступного парка.