Пещера
Шрифт:
Любу после этой авантюры в очередной раз выпороли, а ее подружку на неделю заперли дома.
Для Любы было большим огорчением узнать, что Катя после девятого класса уедет в город, чтобы поступить в медучилище.
– Это шанс, – говорила Катя, как обычно рассуждая серьезно и здраво, – В мединституты огромный конкурс, и вполне возможно, что я не пройду. После училища поступить будет легче, особенно на вечернее отделение.
– Ты сюда уже не вернешься, – горько сказала Люба, – Встретишь в городе кого-нибудь, выйдешь замуж – и всё…Будешь мать навещать изредка, да
– Нет, – возразила Катя, – Я, наоборот, назад вернуться думаю. Только уже с дипломом. Больничка у нас есть, а работать некому. Один-единственный врач раз в неделю приезжает. Зайдешь к нему, чтобы пригласить к больному, а он шутит: «Ну если нальешь мне выпить, то так и быть, зайду!» Разве это дело. А у нас здесь одних стариков столько! Каково им в переполненном автобусе добираться до больницы в райцентре?
Но Люба только рукой махнула. Только теперь она поняла, что эта дружба, как солнышко, освещала всю ее жизнь. Без Кати все казалось мрачным и безнадежным. Люба предчувствовала, что все пойдет наперекосяк. Так и случилось. Мать не отпустила ее вместе с подружкой в город, и Люба решила окончить полный курс школы. Ходить на занятия казалось ей веселей, чем устраиваться на работу.
В выпускном классе Люба оформилась, у нее оказалась на редкость хорошая фигура. Высокая грудь, пышные бедра, длинные ноги. За ней стали бегать мальчишки, и мать уже не раз замечала, что лучше пораньше выйти замуж, чем гулять то с одним, то с другим.
– Выбери парня получше – и с Богом, – твердила мать, – Будешь хозяйством заниматься, детей воспитывать. А мужик твой пусть куда-нибудь вахтой устроится, деньги зарабатывает.
Такая судьба казалась матери идеальной, тем более, что она видела перед глазами несколько примеров. Работы для женщин в селе было очень мало – ну там продавщица, почтальонша… И то, еще устроиться надо , на все эти места стояла очередь. Другое дело, брать деньги, заработанные мужем и не кланяться чужим людям.
Но жизнь решила иначе. Неожиданно для самой себя, Люба закрутила роман с Николаем. Был он едва ли не в два раза старше нее, первую жену похоронил, и стал своего рода отшельником. Нужно было пройти всё село и углубиться в лес, чтобы найти тропинку, ведущую к его избушке. Николай был лучшим охотником в селе, именно ему заказывали то мясо, которое не встретишь в магазинах. С лесом он был «на ты», да и собой хорош, и многие женщины готовы были бы уйти в его крепкий, самолично построенный дом.
Но как-то он столкнулся в магазине с Любой – разговорились, пошутили.
– Положено девушек провожать, но я тебе предложу меня проводить – сказал Николай, – Посмотришь, как я живу.
Люба чувствовала, что человек этот на голову выше мальчишек, которые за ней ухлестывали. Он и ухаживал за Любой, и заботился о ней так что она, не знавшая по сути, настоящей любви – ни родительской, ни той, о которой пишут в книжках – потянулась к нему.
Но мать встретила со страхом известие, что Люба выходит замуж.
– Ты не представляешь, что тебя ждет, – говорила она, – Дом у Кольки хороший, не спорю.
Но Любу будто ветром понесло. И сразу после выпускного вечера она расписалась с Николаем и переселилась к нему, в лесную избушку, сказав матери на прощанье:
– Не грусти обо мне – тебе еще троих братьев поднимать – хлопот хватит. И это…спасибо, что в детский дом меня тогда не отдала.
Они даже всплакнули на плече друг у друга, но Люба не могла себе позволить длить эту сцену – ее ждал муж.
Началась новая жизнь. Первое время Любе очень нравилось быть хозяйкой в просторной чистой избе. Денег у Николая хватало, и вскоре молодая жена преобразила дом до неузнаваемости, теперь здесь сразу чувствовалась женская рука. Но месяцы шли. Вслед за летом наступила осень. И Люба начала скучать. Теперь она всё больше понимала слова матери – действительно, она заперла себя в этих четырех стенах, сидела тут одна одинешенька.
У Николая работа находилась каждый день. Не охота так рыбалка, а еще затеял он строить новую баню, большой погреб. Люба задумалась о том – какие у мужа планы на будущее. Ей было понятно, если бы он решил подкопить денег, а потом продать лесное свое хозяйство – и перебраться куда-нибудь. Может быть, к морю, в теплые края.
Но, заведя на эту тему разговор один раз, потом другой – она поняла, что муж ничего менять не собирается.
– Да ты посмотри, как тут хорошо, – убеждал Николай, – Свобода! Со всех сторон – никаких соседей, ни склок, ни споров, ни пьяных драк. Все наше, никто нам не указ. Только птицы поют и сосны шумят. А что там море.. Был я один раз в Сочи, в армии еще, мы там стройкой занимались… Народу – сельдям в бочке просторно покажется! Куда ни шагни – всюду деньги платить надо, да втридорога. Нет уж, меня туда не заманишь.
Но сам он с тревогой думал о том, что молодой жене скучно. Может, кто из родни согласился бы приехать, составить компанию. А то не выдержит Люба, сбежит…
Пока же молодая женщина выбиралась к матери пару раз в месяц. И каждый раз спрашивала, не слышно ли чего о Кате. Но особых новостей не было. Даже , если Люба встречала на улице Наталью Дмитриевну, та могла лишь сказать, что Катя оканчивает училище, и по-прежнему мечтает об институте.
А в очередной свой приход, Люба забежала к фельдшерице в больничку, после чего сказала матери:
– Ну, точно… Не ошиблась я. Будет у тебя скоро внук или внучка…
Не похоже было, что из матери выйдет трепетная бабушка – она нанянчилась в свое время собственных детей. Свою заботу о Любе мать проявила тем, что свела брови и попросила:
– Ты хоть на эти месяцы вернись домой. Мало ли… вдруг что пойдет не так…
– К нам в село, между прочим, «скорая помощь» пять часов едет, – ответила Люба, – Потому что машина одна, а вызовов много. Так что, если думать о плохом – это в город переселяться надо и снимать комнату напротив медгородка. Не боись, я молодая и здоровая, все будет нормально.