Пещера
Шрифт:
Сегодня был самый тяжелый день в моей жизни. Что будет завтра? Завтра нужно будет встать, надеть рюкзак и пройти через еще один такой день. Такие же скалы, веревки. Только ветер задует сильней. Отдыхает ли мое тело? Отдыхает, наверно, без движения. Нужен сон. Не заснуть. Не заснуть больше на этой горе. Никогда не заснуть. Встать завтра и потащить рюкзак опять. Сколько времени? Может, завтра уже пришло. Утро еще не пришло. Завтра, наверно, не пойдем. Дмитрий хочет дать ему отдохнуть целый день. Нужно спать, какой отдых без сна? Не пробраться ему еще через один такой день, как сегодня. Или вчера? Не дойду. Дойду. Шаг за шагом. За спиной Димы. Потом еще один или два дня до пещеры. А потом спуск. Куда тебя занесло? Если застряну в дороге, Диме придется несладко. Нельзя на него это нагружать. Он только кажется
Как там мое солнышко? Нужно идти вниз, к леднику, в долину, к своей жене. Не хватит сил спуститься? Хватит. Поспать бы. Хоть несколько часов. Сколько времени? Не нужно было выходить из первого лагеря, не нужно было идти наверх совсем. Чувствовал. Тогда жалел бы об этом до конца жизни. Правильно, что пошел. Завтра соберешься с силами – и наверх. Вслед за спиной Димы. Умереть собрался здесь? Умирать никогда не поздно. Закрыть глаза и заснуть хотя бы на часок.
Павел подвинул ноги. Палатка непрерывно тряслась под ветром. Дима проверил растяжки. Не порвутся. Разве это ветер? Не может порвать палатку. Бывало и хуже. Не так ты обессилел. Должен быть еще запас. На один, два, три, четыре дня. В пещере восстановимся. Дима обещает домашние условия. Проспал там три дня. Его, где ни положи, будет спать. Должно там что-то быть. Не зря идем, не зря тащим туда пацана. Тащим. Завтра пойдешь наверх, а там будь что будет.
Чем плохая смерть? Хорошая смерть. На горе, в компании своего лучшего друга, спасая его маленького сына. Не боишься смерти? Нет, не боюсь. Ничего не боюсь. Самая разрушительная сила во вселенной. Страхи, сколько у меня их было. Разных. Убрать самые глупые – и не останется ничего. Самый сильный. Неужели пришло мое время? Не ощущается. Почему такие мысли? Нужно заснуть, хотя бы на часок. Не хотел идти, не мог признаться себе. Диме, Саше. Предчувствия. Они всегда с тобой и никогда не оправдываются. Не первый раз ты не хочешь идти на гору. Но всегда шел и всегда возвращался. Думаешь много. Не одолеть еще одного дня под рюкзаком? Откуда ты это знаешь? Предчувствия? Херня твои предчувствия. Уже сто раз бы загнулся. Главное – ничего не бояться. Ничего, абсолютно ничего. Смерть – из самых легких страхов.
Маша, я честно буду сражаться до конца, но нельзя мне оставить Диму. Без меня ему не дойти, я его точка опоры, катализатор. Со мной он сможет все. Нам нужно принести мальчика в пещеру. Есть на свете вещи грустнее и страшнее смерти. Увядающие мальчики и распускающие сопли старики. Никогда мне не расплатиться с тобой. Никогда не понять, почему ты так долго остаешься возле меня и не пытаешься выглядеть несчастливой. Мне наша сделка никогда не казалось справедливой. Я только смотрел в твои глаза и убеждал себя, что она, наверно, справедлива. По недоступным мне причинам. Ты редко старалась выглядеть несчастливой.
– Ну, что будем делать?
– Пойдем наверх.
– Как себя чувствуешь?
– Сносно. Дойду. Не вниз же идти. У нас нет выбора.
– У меня нет, но у тебя есть. В пещеру можно сходить в следующий раз.
– С каких это пор у нас с тобой разные дороги в горах?
– Паш, это не шутки. Если загнешься там, что я буду делать?
– Оставишь, у тебя нет выбора. Сына нужно спасать. Я один вниз не пойду. Об этом нет разговора. Я ничего, Дим. Дойду. Голова не очень болит. Сколько до третьей палатки?
– Восемь веревок.
– Дойду. Рюкзак легче будет. Что я, восьми веревок не пройду?
Время
– Паша, это я отложил. Не нужно брать. Можно обойтись.
– А если сидеть придется?
– Не придется. На самый крайний случай – я схожу.
– Не пори, Дима.
– Паш, самое главное, чтобы ты забрался, остальное мелочи. Мне будет легче это поднять, чем тебя.
Павел был готов. Он тоже повеселел. Самым угрюмым из троих выглядел Саша.
– С таким рюкзаком я должен бегать. Завидный рюкзак. Ну что, пошли?
– Пошли.
Один за другим они вылезли из палатки. Павел помог погрузить Сашу на Дмитрия. Мальчик недовольно молчал после решительно прекращенных отцом пререканий. Он хотел идти сам, но взрослым было не до этого.
– Меня не жди. Я пойду медленно. Если совсем прижмет, вернусь назад. Думаю, что все будет в порядке.
Дмитрий кивнул головой. Они никогда не ходили порознь, никогда не оставляли друг друга позади на восхождении. Груз за спиной напоминал ему, почему он должен это сделать.
– Если совсем прижмет, отстегни рюкзак и иди сам. Я подберу.
– Да в нем почти ничего нет. Донесу.
– Обещаешь?
– Обещаю.
– Ну пока.
Дмитрий развернулся и зашагал. Вот конь. Два раза туда и обратно успеет. Павел надел на себя рюкзак и сделал первый шаг. Нормально. Всего восемь веревок. Погода хорошая.
Небо по-прежнему было закрыто, через гребни переваливали быстрые тучи, но в природе отсутствовало неистовство последних дней. Ветер умерил свою кровожадность. Непогода переводила дух. В такие дни человек гор не должен жаловаться на погоду. Он должен идти своей дорогой, туда, куда ему нужно. Павел зашагал, ощущение слабости исчезло. Откуда-то еще есть силы. Три дня валялся без дела. Он подошел к началу веревки и пристегнулся.
Через час он мог думать только о том, как сделать следующий шаг. Ни о чем больше. Он потерял счет веревкам, но был уверен, что вниз идти дольше. Впрочем, уверенностью это назвать было нельзя. Просто он не мог остановиться и заставить себя посмотреть вниз. Старая привычка. Там вершина, самая верхняя точка маршрута. Иногда он вспоминал, что они не идут на вершину, что верхняя точка их маршрута – пещера. Он не думал о пещере, только изо всех сил поднимался вверх, уверенный, что это было почему-то очень важно.
Одинокий человек, ничтожная точка в морщинах лица большой горы. Наверх идет его путь. Там, наверху, есть скалы, лед, снег. Есть место, выше которого нет скал, льда и снега. На нем он найдет написанную чьей-то неловкой рукой записку. С него в ясную погоду видны другие места, выше которых только воздух. Далекие, неприступные. Во все стороны от него откроются пути вниз через нагромождения скал, льда и снега. Одни совершенно непроходимые, другие проходимые. По самому легкому из путей пройдет его дорога вниз. Ему непременно нужно вниз. Но сделать это можно только через верх. Он хочет домой, этот человек. К чистой клеенке своего кухонного стола с поставленной на него руками его жены тарелкой свежеприготовленного горячего супа. Ее руки будут шершавыми, когда он дотронется до них ночью под одеялом. Несмотря на обилие затраченного на них крема. Ему холодно, одиноко и иногда страшно. Отсюда нет безопасного пути домой, но именно сюда он пришел в поисках счастья, смысла жизни. В поисках самого себя. Здесь он ближе всего к простым правдам жизни. Здесь он ближе всего к тому, чтобы поверить в их существование. Здесь он чище и яснее всего в своих мыслях. О себе, своей жене, детях и всем остальном, что наполняет его мир. В мыслях, которые у него нет сейчас сил поддерживать.