Пес смерти
Шрифт:
— Вот уж не думал, что вы верите в духов, Элиза. А я и не верю. — В голосе Элизы зазвучали непреклонные нотки. — Какой дурак в них поверит! И все-таки…
— Так-так.
— Мне трудно объяснить вам это, месье. Понимаете, я.., мне всегда казалось, что эти медиумы, как они себя величают, — просто хитрые прохиндеи, которые надувают несчастных, лишившихся своих близких. Но госпожа совсем не такая. Госпожа хорошая. Она честная и… — Элиза понизила голос, в ее речи зазвучали нотки благоговейного трепета: — Ведь все получается. Никакого обмана. Все выходит,
Рауль поднялся со стула, подошел к служанке и потрепал ее по плечу.
— Успокойтесь, милая Элиза, — с улыбкой сказал он. — У меня есть для вас добрая весть: сегодня — последний сеанс. С завтрашнего дня их больше не будет.
— Выходит, один сеанс назначен на сегодня? — В вопросе пожилой женщины сквозила подозрительность.
— Последний, Элиза, последний.
— Госпожа не готова, ей нездоровится… — Элиза сокрушенно покачала головой.
Договорить ей не удалось: распахнулась дверь, и вошла высокая, красивая женщина. Она была изящна и грациозна, а ее лицо напоминало лик мадонны Боттичелли. Рауль прямо-таки засиял от радости, и Элиза тихонько вышла, оставив их одних.
— Симонэ! — Он взял ее длинные белые руки в свои и принялся целовать их.
Женщина нежно произнесла его имя:
— Рауль, милый!
Он вновь осыпал поцелуями ее руки, потом пытливо вгляделся в лицо хозяйки.
— Как ты бледна, Симонэ! Элиза говорила мне, что ты прилегла. Уж не захворала ли ты, любовь моя?
— Нет.., не захворала. — Она замялась.
Рауль подвел ее к кушетке и усадил рядом с собой.
— Тогда в чем дело?
Девушка-медиум тускло улыбнулась.
— Ты будешь думать, что все это глупости, — пробормотала она.
— Я? Буду думать, что это глупости? Никогда!
Симонэ высвободила руки, замерла и минуту-другую молча смотрела на ковер. Потом глухой скороговоркой проговорила:
— Я боюсь, Рауль.
Он молча ждал продолжения, но девушка безмолвствовала. Тогда он ободряюще сказал:
— Ну, и чего же ты боишься?
— Просто боюсь… Боюсь, и все.
Он изумленно взглянул на нее, и девушка поспешила ответить на этот его взгляд:
— Да, это вздор, не так ли? Но я чувствую себя именно так. Боюсь, просто боюсь. Не знаю, в чем тут причина, но меня ни на миг не оставляет мысль, что со мной должно случиться нечто ужасное.
Взор ее был устремлен вперед, в пространство. Рауль мягко обнял ее.
— Нельзя поддаваться смятению, милая, — сказал он. — Я знаю, в чем тут дело, Симонэ. Это все напряжение, нервное напряжение, в котором живет медиум. Все, что тебе нужно, — это отдых, отдых и покой.
— Да, Рауль, ты прав. — Она благодарно взглянула на него. — Все, что мне нужно, — это отдых и покой.
Она закрыла глаза и мягко откинулась назад, в его объятия.
— И счастье, — шепнул Рауль ей на ухо.
Он крепче обнял Симонэ; та глубоко вздохнула, не открывая
— Да, — пробормотала она, — да… Когда ты обнимаешь меня, я испытываю ощущение безопасности, забываю про эту ужасную жизнь медиума. Ты многое знаешь, Рауль, но даже тебе невдомек, каково это!
Он почувствовал, как напряглось ее тело. Глаза Симонэ вновь раскрылись, и их взгляд опять устремился в пространство.
— Человек сидит в темной комнате и чего-то ждет. А тьма пугает, Рауль, потому что это тьма пустоты, небытия. И человек нарочно отдается ей, чтобы затеряться в ее глубинах. Он ничего не знает, ничего не чувствует, но потом в конце концов мало-помалу наступает пробуждение ото сна, медленное, мучительное возвращение. И оно так изнурительно, так изматывающе!
— Я знаю, — промямлил Рауль, — я знаю.
— Так изнурительно… — шепотом повторила Симонэ, и тело ее в изнеможении обмякло.
— Но ты великолепна, Симонэ. — Он взял ее за руки, стараясь ободрить и заразить своим воодушевлением. — Ты неповторима. Величайший медиум, какого только видел свет.
Она слабо улыбнулась и покачала головой.
— Да уж поверь! — стоял на своем Рауль. Он вытащил из кармана два письма. — Видишь, это от профессора Роше и от доктора Женера из Нанси. Оба умоляют тебя не отказывать им и в дальнейших услугах, хотя бы иногда.
— Нет! — вскричала Симонэ, вдруг резко поднимаясь на ноги. — Я не смогу, не смогу! С этим должно быть покончено, ты мне обещал, Рауль!
Молодой человек в изумлении смотрел на Симонэ. Та повернулась к нему и дрожала, словно загнанный зверек. Он встал и взял ее за руку.
— Да, конечно, — сказал он, — с этим будет покончено, ясное дело. Я упомянул об этих двух письмах единственно потому, что горжусь тобой, Симонэ.
Она метнула не него косой настороженный взгляд.
— А не потому, что когда-нибудь снова захочешь заставить меня работать?
— Нет, что ты! — горячо заверил ее Рауль. — Разве что тебе самой захочется помочь старым друзьям.
— Нет, никогда. — Голос ее зазвучал взволнованно. — Это небезопасно. Поверь мне, я чувствую. Опасность очень большая.
Она сжала ладонями виски, постояла немного, потом подошла к окну.
— Обещай, что мне больше никогда не придется заниматься этим, — попросила она чуть более спокойным тоном.
Рауль подошел и обнял ее за плечи.
— Милая, — с нежностью проговорил он, — даю слово, что начиная с завтрашнего дня ты больше никогда не будешь этим заниматься.
Он почувствовал, как она вдруг вздрогнула.
— Сегодня… — прошептала Симонэ. — Да, я совсем забыла про мадам Икс.
— Она может прийти с минуты на минуту. — Рауль взглянул на часы. — Но, быть может, Симонэ… Если тебе нездоровится…
Симонэ почти не слушала его, думая о своем.
— Она странная женщина, Рауль, очень странная. В ее присутствии я испытываю какое-то отвращение и едва ли не ужас.
— Симонэ! — Голос его звучал укоризненно, и девушка сразу же почувствовала это.