Перья
Шрифт:
– Я буду тоже, что и Эта Девушка, – Он указал в Её сторону ладонью.
– Вы желаете чистый экспрессо?
– А… Д-да, конечно. Но простите, разве не эспрессо?
– Вы знаете, лингвистическая история такова, что можно говорить и экспрессо. Но Вы уверены, что хотите именно его? Он довольно крепкий, Вам же известно?
– Конечно-конечно, – Он сделал вид знатока.
Через две минуты Официант поставил рядом с Ним блюдце. На блюдце стояла маленькая чашечка. В маленькой чашечке был налит крепкий, вкусно пахнущий, кофе, цвета подгоревшей карамели. Рядом с чашечкой лежал маленький кусочек молочного шоколада
Он сел уже более расслабленно, вытянул и скрестил ноги, взял в руки чашечку, втянул полной грудью запах. Его рот попытался попробовать кофе, но несколько, заплывших внутрь, капель сразу же обожгли Его язык. Он отставил чашечку обратно на блюдце, вытянулся ещё больше и сидел наслаждался жизнью, периодически поглядывая на Неё.
«Какая же Она красивая», – думал Он. «Я мог бы познакомиться с Ней. Гулять по городу. Ходить с Ней в разные места и заведения. Танцевать. Целовать. Познакомил бы Её с родными и друзьями, и Сам познакомлюсь с Её. Мы можем заниматься вместе творчеством, если Она пожелает».
На миг Его мысли остановились, Он снова взял чашечку, подул на кофе, попытался сделать глоток, выпил немного кофе и поморщился.
«Кто ж знал, что это такая гадость крепкая, о, шоколад». – Он развернул обёртку и откусил маленький кусочек шоколадки, дал ему растаять во рту. Затем откусил ещё один такой же, влил немного кофе в рот, и дал этим двум субстанциям смешаться, чтобы потом их объединение можно было проглотить.
«Как же такое прекрасное создание пьёт такой отвратительный напиток? Наверное, у Неё весь мир прекраснее вокруг, и кофе этот тоже. Такая сейчас замечательная погода, мы могли бы обсудить это. Я узнал бы у Неё, почему Она сидит именно здесь? Может быть у Неё какие-то дела? Или Она просто гуляет? Я бы хотел гулять или заниматься делами вместе с Ней. Ох, Она ещё и читает, как же я не заметил этого…»
Так они и сидели какое-то время: Она читала, Он любовался. Но, как и всем Нам, Ей понадобилось подвинуться, чтобы удобство сидения на стуле было на прежнем высоком уровне, что Она и сделала, показав из-за скатерти свои ножки.
«Ох, Боже Мой… Какие прелестные у Неё в этой жизни две опоры, хотел бы Я думать, что это символично, и у Неё есть не только ножки, чтобы не падать, но и люди, чтобы держаться. Что же Она читает? Покажи же обложку, не скупись, пожалуйста… Эх, без шансов. Может быть это повод для знакомства? Подойти и спросить, что Она читает, завязать разговор, сделать комплимент Её платью и как бы невзначай, вскользь и Ей самой… Но что если у Неё уже есть кто-то? Или наоборот Ей никто не нужен? Или может быть у Неё выдалась сложная неделя и Она сидит отдыхает в надежде на полное спокойствие? Не оскорблю ли Я Её своими попытками знакомства? Но ведь Я не забулдыга какой, отчего же Ей должно быть оскорбительно?»
Пока Он думал, пока Он смотрел – Она расплатилась, встала и пошла в Его направлении. Поравнявшись с ним, Она заметила на его столе чашечку с бронзовой жидкостью.
– О! Вы тоже пьёте эспрессо?
– А, да… Официант назвал это экспрессо…
– Хех, да,.. Ну, Вы знаете, во Франции ведь так и говорят, и еще в некоторых странах, – Она мягко улыбнулась ему. – И как Вам?
– Кофе… был непривычным.
– Я Вас понимаю, Мне вот нравится шоколад, а Вам, как Я погляжу, как раз наоборот.
– Вы правы, шоколад был
– Ну, тогда надеюсь, что Вы будете рады Моему кусочку, – Она достала из своей маленькой сумочки бумажный квадратик и положила его на уголок стола, Её глаза на миг улыбнулись, – всего Вам доброго, Мне пора идти, – Она поплыла куда-то дальше, туда, вперёд, и только сарафан поднимался на ветру, как будто распыляя шлейф её духов.
– Простите, а что Вы читали? – практически прикрикнув спросил Он.
Она обернулась, и не переставая идти, но уже задним шагом, улыбнулась и почти что крикнула: – Арку Ремарка, – Ей пришлось обернуться вновь, сарафан заплясал, и снова стал развиваться по ветру.
– Арка Ремарка… Что ж, – Он поднял руку, чтобы подозвать Официанта. После чего заказал чай и два круассана.
Теперь же, Он только наслаждался этим пустым моментом, и кушал круассаны, запивая их чаем. Это была хорошая пустота, та, в которой нет невзгод, забот, бед и печалей. Та пустота, к которой стремятся медитирующие. Та пустота, что доступна каждому, и у каждого отнятая.
Когда один круассан был съеден, прилетела маленькая Птичка. Птичка не просила у Него ничего, лишь точно так же наслаждалась жизнью. Но Он всё равно оторвал Птичке мягкий кусочек теста и налил на блюдце немного чая. Птичка не отказалась, и, как будто, благодарно кушала рядом с Ним. Когда же всё было съедено и выпито, а заказ оплачен, они разошлись.
Он пошёл дальше по своим делам, а Птичка отправилась по своим.
Перья
– Да боже ж ты мой! – жаловалась Лена куда-то в пустоту, но мишенью этих жалоб был её муж.
– Почему, ну почему я, дура, вообще с тобой связалась? – Лена всё продолжала причитать.
– Да что опять не так-то? Что я опять натворил? Не так посмотрел? Не так дыхнул, шмыгнул и пернул? Чо тебе надо-то снова, а? – муж Лены, Лёша, разгонял ладонью воздух, а свой гнев голосом.
– Папа, пожалуйста, не кричи на маму! – попросил отца их сын – Петя.
– А ну не лезь малой, уйди в свою комнату. – зло проговорил Лёша.
– Сколько мы уже говорили на эту тему, каждый раз одно и то же, каждый раз, снова и снова. – Лёша искренним, ничего не понимающим взглядом смотрел на Лену.
Стена, разделяющая Лену и Лёшу, появилась не внезапно. Как и у многих, различного рода проблемы и претензии в отношениях между ними, стали появляться давно. А умалчивания и неразрешенные проблемы только прибавляли этой стене размера. Но никто из супругов даже не задумывался о том, что их мелкие ссоры, недовольные взгляды и прочий набор мелких склок, могут привести к серьёзному кризисному конфликту. Из-за чего он застал их врасплох.
– Я весь день пахала как лошадь, ребенка в школу собери, туда сходи, это купи, жратву приготовь, всё убери, постирай, пыль вытри, ребёнка приведи, уроки проверь, как загнанная лошадь, зато ты, блаженная душа, с работы даже домой не зашёл, сразу упиздел в бар. Приперся вчера пьяный под ночь, и ещё ждешь что жена ноги перед тобой раздвинет.
– Ах, – устало вздохнул их сын. – Опять двадцать пять…
Чтобы не слышать этих криков Петя с грустью закрыл дверь в свою комнату и подошёл к окошку. Усевшись на подоконнике поудобнее, он стал смотреть своими серо-зелёными, по-детски чистыми, глазами на ребятишек внизу.