Первый. Том 1-8
Шрифт:
Моя идиллия закончилась, когда мне было пятнадцать. В один день. Авария нашей, совершенно новой, машины, и смерть обоих родителей. До сих пор вспоминаю с комком в горле. Вряд ли мне, когда-нибудь, будет еще раз так плохо.
Прежняя жизнь закончилась. Из атмосферы заботы и любви я попал в кошмар тоски, отчаянья и одиночества. То надежное, доброе, любящее… То место, где я вырос и куда возвращался каждый день, не обращая особого внимания и воспринимая как должное, исчезло, оставив за собой пустоту и щемящую боль в груди.
Первые дни после аварии я помню смутно. Какие-то незнакомые люди приходили и задавали вопросы. Что-то я отвечал. Помню друзей. Сергей пришел сразу, как узнал, Наташка прибежала, мокрая от слез. Они оба молчали, просто были рядом. По-моему, я не плакал, но не уверен. Временами в памяти возникали провалы. Потом я пустился во все тяжкие. Чтобы унять боль я начал пить, помогало мало и ненадолго.
— Мих, тебе пора вернуться.
— Это моя жизнь, Серега, мне так лучше и так я буду жить.
— Нет, не будешь и знаешь почему? Боже, не дыши на меня. Слушай, ты просто обязан вернуться. Я не хотел тебе говорить, но сейчас просто не вижу другого выхода. Я подозреваю, что твоих родителей убили.
Я тогда еще минут пять тупо смотрел в пол, и эта фраза с трудом пробивалась в мое помраченное сознание.
— Что?
Это на тот момент было пределом того, что мог выдать мой мозг.
— Сам подумай, Мих. Машина была совершенно новая. Мерс, не что-нибудь. Отец твой ездил, особенно с женой или с тобой, так осторожно, что над ним смеялись. Погода была идеальная. Асфальт сухой, машин рядом не было. Вообще. В первом отчете полиции упоминалось повреждение тормозов, но потом этот отчет исчез. Исчезла и сама разбитая машина. Ее эвакуатор увез, а какой и куда — выяснить не получается. Дело закрыли сразу. Позже появился странный анализ крови твоего отца с трехкратным превышением нормы по алкоголю. Ты в это можешь поверить?
— Нет. Он не пил вообще. За руль, с мамой в машине, он бы не сел, даже если бы мелкое недомогание почувствовал. Такси бы вызвал. Всегда так было.
— Знаю я, и знаешь ты. Вот и думай. А чтобы думать, тебе нужно бросить все свои пьянки и привести мозг в порядок.
Меня тогда проняло, и пить я бросил. Не кардинально, нет. Но тот период жизни закончился. Начался другой, тоже не особенно веселый. По молодости лет, я решил пойти по пути соблюдения закона и пришел органы. Заявление и все документы я принес с собой. Меня выслушали, забрали бумаги и обещали рассмотреть. Те, к кому я попал тогда, были, по моим впечатлениям, нормальными людьми. Парню, потерявшему семью, они сочувствовали и даже недели две пытались что-то прояснить. Но потом что-то случилось, и меня уже встречали там холодно и отделывались отговорками. В людях я тогда разбирался плохо, но все же что-то такое увидел в глазах следователя. Пару дней я думал о выражении его лица и о том, что видел тогда в его глазах. Страх. Через некоторое время я почти уверился в том, что следователь Иван Сергеевич боялся. Он не пытался меня переубедить или дать другую версию, он просто хотел, чтобы я ушел. Я еще долго не оставлял попыток добиться правды там, но постепенно меня стали встречать все жестче, и вскоре я понял, что там я ничего не добьюсь. Мои личные исследования тоже ничего не прояснили. Кому это могло понадобиться? Каким мог быть мотив преступления? Никто не смог выдвинуть ни одной версии, даже фантастической. Как я ни старался найти выгодополучателя, ничего у меня не получилось. Два университетских преподавателя. Значительных доходов и имущества не имели, а то, что имели — досталось мне в наследство. Конфликтов между собой не было, перед смертью поведение их было обычным. Ни тревоги, ни каких-либо необычных разговоров. Они планировали обновить дачу в Мшинской и съездить в Хургаду. Это последнее — уже ради меня, нравилось мне тогда нырять среди кораллов и разглядывать его обитателей.
В общем, ничего я не узнал, ни от родни, ни от знакомых, ни от соседей.
Тогда начался другой мрачный пласт моей жизни. Это уже было не отчаянье и не скорбь, хотя они и не ушли совсем. Это был гнев. Вымещал я его на ком ни попадя. Доставалось всем. Друзья терпели, знакомые перестали звонить и даже узнавать. Дошел я и до того, что решил жестко расспросить следователя. Мне было необходимо узнать, кто его запугал и ради кого это было сделано. Но ничего не вышло. Теперь я этому рад, а тогда был в ярости. Следователь переехал в другой город, и найти я его тогда не смог Через годы я смог узнать, что он погиб в странной аварии в Балаково, где жил и работал.
— Это была эпоха ежедневного насилия с вечными драками. Попытки, с помощью запугивания, узнать от тех, кто по — моему мнению, мог знать хоть что-нибудь, правду. Из этого беспредела меня вытащила Наташа. Она сломала замки в моей квартире, когда я где-то шлялся, и забрала меня жить к себе. Тогда она жила в большой старой квартире на Крюковом канале вдвоем с бабушкой Анастасией Петровной, которой было за восемьдесят, и она (бабушка)
Потом в нашей школе появилась Света, и для меня прошлое осталось позади. Все стало намного сложнее, но думал я уже о будущем и редко вспоминал прошлое.
Сергей меня, по ходу всех этих дел, уговорил создать после школы свой бизнес. Сейчас я уверен, что он это изначально придумал для того, чтобы отвлечь меня от переживаний и заинтересовать чем-то новым и увлекательным.
Мы и ранее обсуждали близкие по теме вопросы. Сейчас вообще модно пытаться делать что-либо в «Ай-Ти», и мы тоже не остались в стороне. Работа наша базировалась на совмещении электроники, информатики, медицины и, как ни странно, философии.
Сергей, зная мои слабые места, попросил составить для нас двоих план по реализации бизнес-проекта. Я с радостью попался на удочку и, к концу обучения в школе, мы уже серьезно подготовились. Нашли через сеть нужных ребят с приличными знаниями в смежных областях, познакомились, потом даже подружились. Идею одобрили все, и мы со временем пошли учиться в лучшие вузы города. Каждый набирался знаний для реализации своей части проекта. Все ребята были постарше года на два — четыре. Только с Сергеем мы были ровесниками. Были.
Все и учились, и параллельно работали над проектом. Я тоже, но на мне еще было финансирование начальной стадии проекта. Всю жизнь я был не бедным и не богатым. То, что мне было необходимо, я всегда получал в семье. Теперь же встал вопрос о будущем нашего дела. Остальные в вопросах такого рода не разбирались вообще. Все как один подобрались романтики и фанатики своих увлечений. Собственно, по этому признаку я ребят и подбирал. Но, в результате, деньгами пришлось заняться мне. Зная заботливость и предусмотрительность отца, я предположил, что у него могла быть заначка на черный день. На счетах у него денег никогда не было, только на текущие расходы. След я нашел в переписке отца с его двоюродным братом, который уехал в Латвию вместе с женой латышкой. Меня заинтересовала странность в письмах. Во-первых, они были бумажные, во-вторых, в них были странные пометки, сделанные рукой отца. Что-то подчеркнуто, что-то обведено, значки, галочки. Странно, зачем делать такое в простом письме? Сгруппировав текст по- другому, отобрав слова с однотипными пометками, я увидел простенький текст. Отец, на непредвиденный случай, закопал на нашей даче в Мшинской два десятка золотых монет. Мама об этом знала, а для меня был оставлен этот след. Очень простой, по сравнению с теми логическими задачками, которые он любил мне задавать с целью развития моего ума, а я — разгадывать, чтобы добиться его похвалы. С этой небольшой суммы я и начал попытки обогащения.