Первый выстрел
Шрифт:
Заворуй приказал Коле и Пете «отсвечивать» на месте перед окнами гимназии, чтобы обмануть воспитателя, а Юру позвал с собой:
— Сбегай за папиросами, будешь знать адрес.
Тут же он собрал со всех по копейке. Коля дал, но предупредил, что курить не будет.
В маленькую лавочку на углу площади Заворуй не зашел, послал Юру.
— Я Соне должен, — объяснил он, — а тебя она не знает. Дай три копейки и скажи — десяток папирос «Трезвон» и спички.
Юра вошел в лавочку с трепетом — ему еще не приходилось покупать в лавках.
За прилавком стояла толстая еврейка.
Юра
— Продайте, пожалуйста, папиросы и спички.
— Какие вам папиросы?
Юра забыл название.
— Какие-нибудь…
— У меня коммерция, я продам. Но скажите, молодой человек, неужели ваши мама и папа не говорили вам, что курить вредно? В вашем возрасте это просто чахотка. Я лучше вам продам конфет на три копейки. Вот. Держите. А это конфетка от меня, кредит, чтобы заходили.
Юра, покраснев, взял конфеты, выбежал, разыскал за деревьями Заворуя и подал их ему.
— Вот здорово! — обрадовался тот, засовывая конфеты в карман. — А где папиросы?
— А она продала конфеты вместо папирос.
— И ты взял? Да какое ты имел право тратить без спроса чужие деньги на конфеты? Беги обменяй!
— Не пойду! — Юра упрямо наклонил голову и уставился в землю.
— Ты вор, ты украл наши деньги! — заорал Заворуй.
— На тебе твои деньги. — Юра полез в карман, вынул свой кошелек и начал рыться в нем.
Заворуй выхватил кошелек, выудил двугривенный, показал:
— Дам сдачи, — сунул кошелек в карман и побежал в лавку.
Он вернулся веселый, провел Юру за дерево, оглянулся, положил бумажную пачку на ладонь, щелчком выбил оттуда папиросу, вторую, дал прикурить и сам закурил.
До этого Юра пробовал как-то курить с Ирой, но ему не понравилось. Сейчас он втянул дым в рот и выпустил. Но Заворуй заставил его пускать дым через нос, затягиваться. Юру мутило.
— Отдай кошелек! — потребовал он.
Но Заворуй сунул Юре в карман только папиросы и спички.
— Потом, потом рассчитаемся, а теперь скорее идем.
Когда они вернулись в пансион, Петр Петрович шумно понюхал воздух и скомандовал Юре:
— Дыши!
Затем он обыскал его, нашел в кармане папиросы и тут же послал в карцер.
Заворуй так и не отдал кошелек. А там был почти рубль. Юра спросил его раз, второй.
— Да что ты пристал! Потерял, ей-богу, честное слово, — Заворуй перекрестился, — потерял. Деньги — ерунда! Мой папахен скоро пришлет мне много. Тебе отдам, всех вас угощу, покатаю на извозчике по всему городу. Знаешь, мой папахен — подрядчик. А во время войны подряды на армию — золотое дно! Он поставляет для армии кожу, шерсть, крупу, а скупает это у мужиков и помещиков трех губерний! Знаешь, сколько зарабатывает? Ого-го! Повезло нам, что война!
Однако на следующий день Петя видел, как Заворуй платил на улице за мороженое из Юриного кошелька. Юра перестал разговаривать с Заворуем, но тот только посмеивался.
5
Военные занятия гимназистов начинались с четвертого класса. Велись они во дворе. Юра, у которого к этому времени уже не было
Директор заметил, остановил ринувшегося к ним прапорщика и с улыбкой сказал:
— Похвальное усердие! Молодцы!
С тех пор лучшим ученикам первых трех классов позволили заниматься в строю, для чего выделили две берданки и пять «деревяшек». Юра, старавшийся учиться как можно лучше, пять раз удостоился чести принимать участие в военных учениях гимназистов.
Юра дружил с Петей, с Колей, но ему очень хотелось иметь хоть одного приятеля из старшего класса. Ведь здесь учится Гога Бродский. Хотя воспоминания о Гоге были не очень приятными, но все же Гога — это земляк, это старший товарищ, это разговоры о доме. К тому же Гога мог заставить Заворуя вернуть кошелек, подарок мамы. Юра решил непременно найти Гогу. И они встретились в репетиционном зале, когда готовили уроки.
Гога удивленно, сверху вниз посмотрел и сердито спросил:
— Чего пристаешь, килька?
— Здравствуйте! — Юра тряс его руку, от радости он был готов расцеловать Гогу.
— А ты разве знаешь меня?
— Я Юра Сагайдак!
— А, это ты!.. — безразличным тоном произнес Гога. — Слушай, Сашка, новый анекдотец, — обратился он к долговязому и сказал что-то такое, от чего тот присел и закатился визгливым смехом.
Юра не понял.
Вошел Феодосий Терентьевич и крикнул:
— Сейчас же по местам! Заниматься!
Все разбежались.
Когда воспитатель вышел, Гога подошел к Юре и сильно щелкнул его по голове:
— Ты что, подслушиваешь наши разговоры? Ты знаешь, что ябедам бывает? Получи задаток!
Толчок всей пятерней в лицо отшвырнул Юру, и он больно ударился головой о стенку. Вскочив, Юра бросился на Гогу с кулаками. Но удар под челюсть — и Юра отлетел в угол.
Он очнулся на столе. Вокруг него, заслоняя его собой, стояли старшеклассники и нарочно громкими голосами спорили о каком-то Белинском. Юра уже открыл было рот, чтобы крикнуть, но спохватился, подумав: «А потом? Гогу — в карцер, и я — ябеда?», и постарался незаметно сползти со стола. Все стояли спиной к нему.
— Почему вы здесь, Сагайдак? — раздался голос Феодосия Терентьевича, заглянувшего через головы воспитанников.
— Слушаю… о Белинском…
— Сейчас же станьте, как положено. Оправьте рубаху. Пойдите на место! Ваше поведение разочаровало меня. Вы поддаетесь дурным влияниям.
Юра оправил гимнастерку.
— Разве вы можете интересоваться Белинским? Вам рано, ни к чему…
— Я хотел почитать…
— У нас полны шкафы книг. Идите выберите интересную для своего возраста и читайте, а потом мне расскажете о прочитанном. Уроки вы приготовили? Пойдем проверим.