Первый выстрел
Шрифт:
Как весело пускать кораблик по быстрому ручейку и бежать за ним вниз по склону, а рядом скачут с лаем любимые собаки! А назавтра на месте этого ручейка видишь уже зеленую щетку травянистых усов. Впрочем, нетрудно найти другой судоходный ручей…
Перед самым обедом Юра с Алешей пустили в дальнее плавание деревянный кораблик-долбленку «Руслан» с запиской на дне, залитой воском. «Руслан» благополучно сплыл по овражку в овраг и вынесся на весенний разлив. Теперь он поплывет по Саксаганке в Ингулец, впадающий в Днепр, а по Днепру —
Когда на следующее утро мальчики выбежали в степь с корабликами, ручьев уже не было и снега не было, и только кое-где чуть сочилась вода. Побежали к Саксаганке. Половодье тоже исчезло. Воды было много, мутной, но мчалась она в берегах. Поскорее спустили в речку оба кораблика, и уже нет их — уплыли.
А по степи несется сюр-р-р-рчание сусликов, похожее на тревожный, прерывистый свисток сторожа. Суслик стоит на задних ножках, как маленький желто-серый столбик. Суслики — враги урожая. Это мальчики знают. В прошлом году они не раз увязывались за училищными группами, ходившими травить сусликов или «выливать» их из нор водой.
— Взять его! Вперед! — кричит Юра собакам и вместе с ними несется к суслику.
Скачут Шайтан и Белка, южнорусские овчарки с белой, как у овец, шерстью, налезающей на глаза. Скачут Гром и Пуговка, огромные темно-серые волкодавы с обрезанными ушами и хвостами. Не лая, а визжа от ярости, несутся жесткошерстные фокстерьеры Джоли и Бимба. А суслик уже нырнул в нору.
Конечно, фокстерьеры сейчас же начали яростно рыть землю передними лапами. Глядя на них, начали рыть и другие собаки. Юра и Алеша подбадривали, науськивали. Образовалась большая воронка, почти в аршин глубиной, а суслика нет…
— Боже мой, в каком вы виде! — закричала Ира, подбежавшая к ним с другими девочками. Она очень любит повторять чужие слова, хотя сама всегда готова присоединиться к мальчикам.
Наконец собак удалось отозвать от ямки, только фокстерьеры ни за что не хотели уходить и продолжали рыть еще глубже. Оставив безнадежную охоту за сусликами, Юра и Алеша согласились помочь обезьянам из Бандерлога собрать побольше подснежников. Цветы они отдавали, а клубни съедали. Вкусные клубни! Ими можно будет питаться по пути к горизонту.
Девочки завизжали от восторга, увидев на склонах оврага фиалки. Мальчики тоже пошли в овраг, конечно не за фиалками, — они спустились на дно и попробовали перейти. Дно было мягкое, грязное, топкое. Перейти нельзя. Придется еще подождать!
Наконец наступил день, когда дно оврага высохло. Открывался прямой путь к горизонту.
Сборы не заняли много времени. Юра и Алеша уложили в мешок буханку хлеба, большой кусок сала, секач, совок, спички, кусок брезента из конюшни для палатки.
Груз получился нелегкий. Кто же будет нести? Решили — пусть груз несет собака. Шайтан первый прибежал на зов. Для пробы привязали ему на спину мешок с песком. Перед
Юра и Алеша вошли в конюшню. Пахн уло приятным конским запахом. Почти все рабочие лошади были в разгоне. Навоз был убран, соломенная подстилка подгребена, сено задано. В другом отделении конюшни стояли выездные лошади и племенные жеребцы. Всех лошадей друзья знали по именам. Были у них и свои любимые. Но ни тот, ни другой в стойла не входили. Опасно!
Пробравшись по верху перегородок, мальчики протягивали к лошадиным мордам кусочки сахара. Мягкие лошадиные губы осторожно брали кусочек. Друзья, чуть побаиваясь, гладили могучие шеи. К Орлику и другим жеребцам, танцевавшим в своих денниках, они не подходили, старались забросить сахар прямо в кормушку.
В третьем отделении в денниках помещались кобылы с маленькими жеребятами. Друзья вошли в денник к трехмесячным. Жеребята обступили их, дружелюбно тыча мордочками, и тоже получили по сладкому кусочку. Юра подсадил Алешу на ближайшего жеребенка. Тот испуганно рванулся. Алеша соскользнул с его спины на солому, а жеребята отбежали в угол и оттуда с интересом смотрели на мальчиков.
На шум прибежал Илько и рассердился, что с ним случалось очень редко:
— А ну, геть отсюда! Жеребят мне не портите!
Просьба мальчиков рассмешила и даже задела Илька. Вьючное седло на Грома сделать нетрудно. Но вот выдрессировать его… Выезжают только лошадей, и то надо немало времени. А чтобы собак?
— Нет, хлопчики, пошукайте другого. Може, где и найдете собачьего гусара.
Юра и Алеша грустно приумолкли. Опять не вышло с путешествием к горизонту.
Прибежала Нина, закричала:
— Юр, заячий дядя приехал!
Юру как пружиной подбросило. Через мгновение он уже мчался домой.
2
Юра любил «заячьего дядю» не столько за конфеты, которыми он всегда одарял, сколько за рассказы о том, как эти конфеты ему удавалось со всевозможными приключениями отвоевать у зайцев.
«Заячий дядя» — Дмитро Иванович, загорелый, с длинными усами и в железных очках, с лукавым, всегда шутливым выражением лица, очень напоминал писаря с картины Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». Юра очень любил рассматривать эту картину, висевшую на стене в каморке Илька.