Первый выстрел

Тушкан Георгий Павлович

В графском доме началась суматоха. Бернист приехал с высоким гостем. Одутловатый, невысокий Антон Иванович Деникин, с седой бородкой клинышком и брюшком, был угрюм и расслаблен. Только накануне он сложил с себя звание главнокомандующего.

Через несколько дней на английском сверхдредноуте «Император Индии» возвратился из бегов барон Врангель. А 25 марта с амвона Владимирского собора в Севастополе был оглашен указ:

«Именем закона… Промыслом Божьим предназначено новому главнокомандующему встать во главе военных сил и гражданских… в исключительно важный исторический момент, когда невзирая на героические усилия Доблестной

Армии большевистские полчища стоят на подступах к Крыму…»

«Черный барон» Врангель возглавил всю огромную массу белых войск, загнанных к лету 1920 года в Крым — последний оплот российской контрреволюции.

ГлаваII. НЕОБЫКНОВЕННЫЙ ДЕНЬ

1

В сентябре 1920 года стояла неспокойная погода. Часто штормило. Многодневный норд-ост, окутавший горы темными тучами и нагнавший холод, к вечеру стих. Перед рассветом подул с моря южный ветер и сдул тучи с гор. Желто-красно-коричневые, а вдали фиолетовые в осеннем покрове лесов, горы четко рисовались на бледно-голубом небе.

К восходу солнца четверка неразлучных друзей уже поднялась на Георгий. Не дойдя до вершины, они двинулись вдоль склона, там, где начинаются каменисто-шиферные осыпи, прорезанные щелями, как их называл Юра. Хлопцы шли гуськом. Посредине Юра и Степа, в двухстах шагах впереди — Коля, а на такой же дистанции позади — Сережа. Юра и Степа поднимали зайцев, скидывая вниз тяжелые камни: обычно зайцы выскакивали и пускались наутек в гору, наискось. Вот тут-то Коля и Сережа с флангов должны были стрелять в них. Но сегодня зайцев было мало. Норд-ост согнал их всех вниз, к Капселю. Сейчас лучше всего было бы охотиться поближе к морю, но там нельзя — запрещено. Внизу патрулируют солдаты с кордона на даче Хорвата, разъезжают конники. Начнешь стрелять, обязательно прискачет патруль и если не арестует, то «всыплет» и ружье отберет. Уже были такие случаи. Боятся после истории в Капсихоре — приморской деревне за Новым Светом. Там в середине августа ночью к берегу тайно пристал большой катер красных и с него высадились красные командиры, выгрузили оружие. После этого красно-зеленые все чаще нападают на врангелевцев. В горах будто бы созданы целые полки партизан и действует их штаб.

Контрразведка вывесила объявление, в котором обещает всем, кто укажет, где прячется этот штаб красно-зеленых, очень большие деньги в награду. Карательные отряды охотятся за штабом, а поймать в горных лесах не могут.

К полудню мальчики добыли трех зайцев и были рады-радешеньки. Полдничать вернулись к источнику, что у тропинки, ведущей в Судак. Вода в этом источнике прозрачная, вкусная. Каждый внес свой пай — хлеб или лепешки, соленую камсу, брынзу, яблоки. После завтрака Юра и Сережа принялись набивать патроны.

Юра вынул газету «Юг». Он теперь, прежде чем разорвать на пыжи, просматривал ее, а сейчас даже стал читать вслух:

— «Чудо на Висле. Красная Армия, начавшая летом контрнаступление против польских войск, подошла в августе к стенам Варшавы. Участь польской столицы и войска маршала Пилсудского, в беспорядке бежавшего под натиском красных, была, казалось, предрешена. Но произошло чудо! В предместьях самой Варшавы наступление Красной Армии выдохлось, приостановлено. Большевики начали мирные переговоры. Однако это чудесное спасение Польши осложнит положение наших войск, ибо освободившиеся

от войны с Польшей дивизии Красной Армии могут быть брошены против Крыма».

«Отборные части нашей армии при поддержке танков, артиллерии и авиации уже третью неделю продолжают упорно штурмовать каховский плацдарм советских войск, которые еще седьмого августа неожиданно прорвались на левый берег Днепра и заняли район Каховки».

«В Симферополе в военно-полевом суде слушалось дело коммунистов, произведших взрыв железнодорожного полотна. Подготавливалось покушение на главнокомандующего генерала Врангеля, возвращавшегося из Феодосии вместе с генералами Кутеповым и Слащевым. Суду предано шестнадцать человек. Из них тринадцать приговорено к смертной казни через повешение. Приговор приведен в исполнение».

Мальчики переглянулись. Юра оторвал эту страницу газеты и положил ее в карман, на пыжи рвать не стал.

Степа взял оставшуюся половину и продолжал читать:

— «Кино: «В погоне за миллионами», «Сказка любви дорогой», «В омуте Парижа», «Тайны Нью-Йорка» — шестая серия…» Вот это да! — вздохнул Степа. — Посмотреть бы.

— Мура! — пренебрежительно бросил Коля.

Потом, строго посмотрев на друзей, он вытащил из кармана вчетверо сложенный листок и сказал:

— Вчера я нашел это под стулом в парикмахерской, когда убирались после работы. Кто-то подкинул. Слушайте:

«Крым должен быть красным, Врангель должен быть добит!

Не потому, что в Крыму много хлеба или сала, не потому, что Крым богат железной рудой или углем, не потому, что нам очень нравятся дачи, в которых отдыхали летними месяцами от «трудов праведных» русские помещики и капиталисты, нет, не потому туда идет рабоче-крестьянская Россия и Украина, а потому, что в Крыму засел окруженный сворой золотопогонной сволочи, шайкой грабителей и насильников бандит Врангель, агент международной контрреволюции. Он несет не буржуазную республику, нет, он несет самое беспросветное, гнусное романовское самодержавие, плеть, помещичью кабалу и карательные отряды для крестьян и виселицы для рабочих.

Крым — это глубокий злокачественный нарыв на теле Украины. Крым, ни разу не видевший как следует советской власти, собрал «цвет» всей бывшей деникинской сволочи, собрал всех «героев» корниловских походов на Кубань и красновских на Дон, собрал всех бандитов, которые всё потеряли и хотят вернуть сладкую жизнь.

Генерал Врангель хочет прорваться к донецкому углю, подорвать русское хозяйство, остановить железные дороги и фабрики, Врангель хочет крови донецких рабочих.

Крымский очаг контрреволюции, питающий надеждами российскую и западноевропейскую буржуазию, должен быть разрушен.

Ген. Врангеля надо добить!

Ген. Врангель будет добит!

Белый Крым станет красным!

Да здравствует Советский красный Крым!»

Хлопцы помолчали. Коля аккуратно сложил листок.