Первый всадник
Шрифт:
— Маха, — удивлённо произнесла Мира.
И действительно, я заметил, как несколько перьев на крыльях нашего защитника были покрыты змеиной чешуёй.
Ну всё, мы точно победили. Даже Пётр Дмитриевич не смог ничего сделать против фамильяра Шуйских. А тут пусть и не простой, но всего лишь оперативник.
— Валим, пока она отвлекает босса, — сказал я и, схватив девчонку за руку, потянул за собой.
Пробежал метров десять, и на этом всё. Ноги продолжали бежать, дыхание сбивалось, силы постепенно убавлялись, только я не мог больше
Розовенькая смогла нас защитить от Егора, но остались ещё двое оперативников, про которых я совершенно забыл. А зря.
Нас с Мирой поймали в воздушную ловушку. Воздух вокруг затвердел, заключив нас в себя.
— Готовы! — с гордостью произнёс за нашими спинами оперативник. — База, это двадцать шестой. Двое упакованы и готовы к возвращению.
— Да щас! Чип и Дейл спешат на помощь! — вновь выдала розовенькая, и после её слов я полетел вперёд, а сверху на меня навалилась Мира.
Пленившая нас магия была разбита, но на её место пришёл леденящий душу холод. Егор также освободился.
Фамильяр совершил большую ошибку, переключившись на других оперативников.
Поднял глаза и увидел нависшего над нами некроманта.
Мира тяжело вздохнула и прижалась ко мне в поисках защиты. Единственное, что я сейчас мог сделать, — это подобрать с дороги камень и бросить его в главу собственной охраны.
Раздался треск, словно где-то совсем рядом ударила молния, запахло грозой, а через мгновение, закрыв нас от жуткого некроманта, появился Гришка с надкусанной палкой копчёной колбасы в руке.
— Как же это напряжно, — буркнул Воронов и только после этого обратился к нам. — Поднимайтесь уже. Нас Ленка заждалась. У неё всё готово для объединения дневников. А мой отец здесь всех задержит.
Промелькнул электрический разряд, и Егор исчез.
А я думал, будет эпическое противостояние двух тёмных магов. Призраки там, скелеты, чёрные молнии, прах и всё в этом духе.
Но нет, я сейчас не успевал крутить головой, чтобы угнаться за световыми вспышками, сопровождающимися громкими хлопками.
Гришка говорил, что его отец — сильный маг и может постоять за себя, но я не ожидал, что он способен так эффективно действовать против бойцов тайной канцелярии.
— Не будет никакого противостояния. Я пока в подмётки не гожусь этому оперативнику. Скрутит он нас в бараний рог и по домам отправит. И хватит уже стоять, даже отец против них долго не продержится. Он у меня хоть и очень сильный, но всему есть предел, — слова Гришки сопровождались грохотом костей, прибывающих скелетов и шелестом каких-то новых растений, присланных Ленкой.
А совсем рядом висел хлопающий носом Каспер.
— Эх, как же я горжусь тобой, Максимка. В твоём возрасте даже я не позволял себе так обходиться с людьми тайной канцелярии. Не было у меня рядом других всадников. Мы впервые встретились, когда нам было по тринадцать лет. Поэтому я страдал в одиночку, и все мои шалости не выходили за рамки моих охранников. А вы… —
— Я проведу вас, — прокаркала розовенькая и полетела в сторону, откуда к нам приближался пушистый куст, издающий весьма странные звуки, словно он катился на присосках.
А вокруг продолжалась битва молний с людьми Романова, которых стало ещё больше.
— Борис Алексеевич, нужно что-то делать с детьми. Такими темпами они станут неуправляемы и начнут творить всё, что им в голову взбредёт, — тяжело опустившись в кресло, произнёс Романов.
Он только прилетел из Дублина, где со своим ирландским коллегой обсуждал безопасность визита Елены Шуйской. Девочка уже запросила разрешение на поездку. Хочет провести каникулы в доме прошлого четвёртого Всадника.
И даже не представляет, с какими трудностями при этом предстоит столкнуться тайной канцелярии.
Впрочем, Скворцова и Воронов также выявили желание отправиться в Лейпциг и Вену. Но там всё будет немного проще, хоть и не менее трудозатратно.
Переговоры с Ирландией шли куда сложнее, и в тот момент, когда казалось, что ещё немного — и удастся достигнуть договорённостей, устраивающих обе стороны, четвёрка решила показать зубы. Пётр Дмитриевич был вынужден срочно лететь в империю.
— Прекрасно тебя понимаю, Петя. Мы обязательно начнём закручивать гайки и ставить детей на место, но сейчас нельзя. Пока слишком рано, — произнёс Симонов.
— Почему? — удивился Романов, не припоминая, чтобы были какие-то особые запреты. Симонов дал чёткие указания лишь насчёт своего преемника. И то они несколько утратили актуальность после трюка с подменой.
— Потому что не только Благославленный оставил наставление, как воспитывать своего преемника. Йозеф Менгеле предсказал этот кризис и назвал его первым. Он утверждает, что если дети не смогут справиться с кризисом самостоятельно, то над всем миром нависнет перманентная угроза уничтожения, от которой лучше всего избавиться в зародыше.
— Хотите сказать, что прошлый владелец силы второго всадника прямо сказал избавиться от детей? Что-то сомнительно.
— Помнишь, я на прошлой неделе встречался с кайзером, и мы ненадолго отлучались, чтобы пропустить пару стаканчиков без посторонних глаз? Так вот, парой мы тогда не ограничились. Ульрих привёз послание от Йозефа, и в нём говорилось о первом кризисе.
— Получается, что кризисов будет несколько? Могу я взглянуть на это послание?
— Не выйдет. После прочтения оно самоуничтожилось. Вот, возьми, это его дословная копия с сохранением всей пунктуации. Сделал почти сразу после прочтения, — император протянул листок бумаги, на котором было написано короткое, но очень информативное послание.