Первый удар
Шрифт:
Отче наш… — внезапно вспомнилось бормотание бабушки всякий раз, когда ей доводилось поклониться «красному углу» в своей старенькой квартире. — Ижи еси на небеси…
Я прикрыла глаза, тщетно пытаясь поймать ускользающее ощущение чего-то нового, попыталась припомнить, что там дальше, в молитве, сосредоточилась, потому что новое ощущение было необычным. А потом услышала тихой шорох под ногами, мгновенно потеряла настрой и с разочарованием вздохнула: нет. Видимо, не дана мне истинная вера. Не могу отрешиться от реальности. И не могу… к сожалению или к счастью… довериться чьей-то высшей воле. Пусть это даже воля могучего бога, который по некоторым признакам хотя бы в какой-то мере соответствует действительности и хотя бы как-то присутствует в этом необычном мире.
Э-эх…
Увидев,
Глава 17
Как выяснилось, начет леса Ниш немного ошибся: на самом деле он не был полностью таким, как печально известный Харон. Хотя похожие участки, где не имелось ни единого лучика света, присутствовали тут в немалом количестве. Как островки. Как некие зловещие оазисы, которые разбавляли самый обычный лес и были понатыканы среди него неизвестным садовником. Сперва — редкими одиночными точками, потом — точками побольше, а затем, когда в воздухе появилась знакомая влажная духота, и плотно стоящими группами.
Мы шли, как по шахматной доске: тут светлое пятно, там — темное. Здесь можно спокойно пройти, не опасаясь, что тебе на голову свалится какая-нибудь прыткая Тварь, а здесь уже надо пригибаться и внимательно следить за деревьями. Присматриваться, принюхиваться, постоянно ждать подвоха… это как игра. Как какая-то странная лотерея: пронесет — не пронесет? Успеем пройти мимо или нас все-таки решат остановить?
Разумеется, пока была возможность, мы огибали темные участки настолько далеко, как только позволяло время. Пока их не стало слишком много, у нас еще был шанс не слишком переживать за свои спины. Конечно, до тех пор, пока не наступит вечер. Но тут уж ничего не попишешь — влезать в каждую такую яму, подвергая себя ненужному риску, просто некогда. Да и незачем. Нашей целью было найти Прорыв и швырнуть в него знаменитую Драмтову «гранату», а насчет обратного пути… как бы цинично это ни звучало, но обратный путь изначально было понятно, что осилят не все. Если вообще хоть кто-то выживет. Поэтому мы не распыляли внимание на дремлющих в своих логовах Тварей, а бежали вперед, как гончие псы, ведомые лишь одной целью — найти. И пройти как можно дальше, как можно глубже, как можно быстрее. Только так у нас появлялся хоть какой-то шанс на успех.
Шли плотной группой, порядок в которой определился уже давно: вперед выбились оборотни и двое Теней, за которыми следовали Хасы; внутри кольца из людей Родана двигался наш единственный и поэтому поистине бесценный маг. За ним — эрхас Дагон со своими парнями. Потом я — как проводник, который мог указывать направление издалека и которого следовало тоже беречь. Лин, тащащий на себе тяжелую поклажу. Рейзеры, страхующие нас по флангам. Наконец, оставшиеся двое Теней, которые играли роль замыкающих. Итого, двадцать один человек и один Старший демон, чьи широкие возможности следовало приберечь на самый крайний случай.
Часа полтора вокруг нас было относительно спокойно. Мы без особых проблем вошли в лес, сориентировались относительно способа передвижения. Уловили некую систему в очередности расположения «светлых» и «темных» пятен и безоговорочно приняли решение Дагона о том, чтобы их аккуратно огибать.
Направление движения задавали оборотни с их чуткими носами. Корректировала его я — когда в том возникала необходимость. Меня иногда поправлял Лин, который тоже не сидел без дела. А остальные лишь следили за тем, чтобы этому никто не мешал.
Идти приходилось все еще под уклон, потому что лес взбирался из самой низины и прорастал отлоги Серых гор чуть ли не до самых верхушек. Причем, судя по всему, некоторое время назад это был самый обычный лес безо всяких намеков на «черноту». И был он таковым довольно долго, не смотря даже на близость Расщелины с Печатью с одной стороны и Степи с другой. Просто лес — спокойный, свободный и сонный. А потом где-то внутри произошел Прорыв. Что-то случилось такое, что в один прекрасный день в его недрах
Я не знаю, за какое время сумел измениться лес в Долине. Но мне казалось, должны были пройти годы, десятилетия, чтобы разница стала такой очевидной. А тут — месяцы. Всего-то. Что, откровенно говоря, сильно настораживало, потому что если считать, что это действительно — прямое влияние Прорыва, то тогда получалось, что еще через пару неделек этот процесс переползет через старые Горы и перейдет на Равнину. На МОЮ Равнину. И начнет распространяться по ней, как самый настоящий пожар. А следом за этим, изменившимся лесом, пойдут и Твари. И тогда… нет. Не хочу об этом даже думать. И не хочу гадать, как тяжко мне придется, если я сейчас упущу эту раковую опухоль. Если уж я сейчас каждую ночь просыпаюсь в холодном поту и с дикой головой болью от мелькающих перед глазами картинок; если уже сейчас после пробуждения я еще несколько минут вижу бесконечную череду оскаленных рож, которым, кажется, не будет ни конца, ни края; если уж мне и так едва удается заставить себя об этом забыть, то когда Равнина падет, я, наверное, вовсе сойду с ума. От боли, от страха, от непрекращающихся кошмаров, от которых не будет спасения ни днем, ни ночью. А еще — от ощущения того, что меня медленно и неуклонно раздирают по кускам во время этой бесконечной агонии, с садистским удовольствием режут на лоскутки, мучают, калечат. И что это именно я корчусь от того, что кто-то раз за разом вонзает в мое тело острые, кривые, отравленные смертельным ядом когти.
До вечера, надо сказать, мы успели преодолеть немалое расстояние: километров шесть, думаю, точно отмахали. Окончательно спустились с гор. Беспрепятственно добрались до тех мест, где «светлого» леса практически не осталось. Наткнулись на широкую полосу Хароноподобных джунглей. И вот тогда ненадолго остановились.
— Здесь обойти не получится, — спустя пару минут внимательного изучения препятствия сообщил командиру Ас. И оборотни, замершие перед опасным местом двумя серыми статуями, согласно зарычали.
Эрхас Дагон мельком окинул тянущийся в обе стороны мрачный подлесок, покосился на начавшее темнеть небо и сухо кивнул.
— Значит, идем вперед. До тех пор, пока будет возможность.
Мы молча повиновались. Хотя Ниш позволил себе неодобрительный взгляд, а я подумала, что вот именно сейчас командиру стоило бы поберечь силы. Хотя, возможно, он надеялся, что идти осталось недолго. Или были еще какие-то соображения, которые нам просто не удосужились озвучить. Однако, как бы там ни было, вмешиваться мне еще рано — до темноты часа три осталось, а без нее мои сомнения не имеют особого смысла. Потому что Лин не полетит над Хароном при свете дня. И нам с ним никто не отдаст драгоценную «гранату» без веских аргументов.
Я пока таких аргументов еще не придумала. Хотя голову над этим ломала уже третий день. И все никак не находила убедительных доводов, чтобы, не открывая правды, заставить мага доверить мне исход нашей общей миссии.
То, что «гранату» бросать мне, стало ясно с самого начала: ни один расчудесный отряд, будь он трижды Фантомами, не сумеет подобраться к Прорыву незамеченным. Скорее всего, за каждый метр у этой проклятой дыры придется остервенело драться. Точно так же, как за Печати. А помня о том, сколько всякой гадости их охраняло… нет. Я не настолько самоуверенная, чтобы считать, что хоть кто-то из нас после такого уцелеет. Поэтому мы с Тенями изначально решили, что ломать эту штуку мы будем с воздуха. Вопрос только: чем?