Первый раз
Шрифт:
Сквозь слезы я следила, как моя любимая подружка проходит регистрацию, паспортный контроль, вот она, обернувшись, еще раз помахала мне рукой, Хали потащил ее на посадку – и все. Улетела.
Вообще-то, я рыдать не очень умею, дилетант я в этом деле. И запас слез у меня не очень большой. Но если уж начну, то отдамся процессу со вкусом и упоением. Так что бедняге Лешке пришлось нелегко. Но он справился.
Вот так и получилось, что к началу Лешкиного гастрольного тура по Белоруссии моя депрессия после отъезда Таньского и желание побывать в незнакомых местах объединили свои усилия и отправили меня вместе с Лешкой на гастроли. Впервые за все время нашего союза.
Почему впервые? Да потому, что очень трудно делать вид, что мы друг другу чужие, когда все
И в той поездке Виктор был нашим союзником. Он оформил меня тур-менеджером Майорова и старался селить нас в гостиницах по соседству. Но все равно нам приходилось нелегко. Впервые я воочию убедилась, как крепко достается моей «половинке» во всех этих поездках. Выматывался он страшно, а тут еще и фанатки! Бр-р-р.
Но все равно было очень интересно. Мне понравилась Белоруссия, а особенно ее столица, Минск. Чистый, ухоженный, улыбающийся город. Именно улыбающийся: люди, окна домов, витрины, стекла проезжавших мимо машин – улыбались все.
Я побывала во многих интересных уголках Минска благодаря моему добровольному гиду, Саше Голубовской. Она работала в команде организаторов тура, и мы как-то сразу, с первой минуты знакомства, прониклись симпатией друг к другу.
Саша была всего на пять лет старше меня, но уже имела двоих почти взрослых детей. Она рано вышла замуж, сначала родилась дочка, Вика, а через четыре года – сын Слава. На момент нашего знакомства Вике исполнилось семнадцать лет, Славке – тринадцать. А их маме… А их маме никто никогда не давал ее лет, и повсюду – в транспорте, в магазинах, на улице – к ней обращались не иначе, как «девушка». Зачем обращались? По разным причинам, но очень часто – с надеждой на знакомство.
Потому что Саша – очень симпатичная. И женственная. И обаятельная. И умная. И добрая. И нежная. И…
И у нее дрянной муж. Который ничем не заслужил такую чудесную жену. Но вместо того чтобы благодарить бога за эту удачу, вместо того, чтобы любить, холить и лелеять Сашку, он с упорством, достойным лучшего применения, загоняет ее под плинтус, унижает и издевается над ней.
Не знаю почему, но меня буквально трясет, когда я вспоминаю об этом типе. Лично мне он ничего плохого не сделал, при встречах был подчеркнуто вежлив и обходителен, выглядел отнюдь не уродом – но у меня он всегда ассоциировался с гиеной. Это на уровне подсознания.
Так и получилось, что пустоту, появившуюся в моей жизни после переезда Таньского в Швейцарию, заполнила Саша. Гастрольный тур по Белоруссии продолжался около двух недель, и все эти две недели мы провели вдвоем. К концу второй недели у нас не было секретов друг от друга: она знала все о моей жизни, а я – все о ней. Или почти все.
За это время я несколько раз гостила у Голубовских, познакомилась с Викой и Славкой. Мы сразу понравились друг другу. Чего не скажешь об Андрее, ее муже. Или, как он сам себя именует, – Анжее. Парень родом из западной Белоруссии, вот и возомнил себя поляком. И хотя по паспорту он – Андрей Валентинович Голубовский, при знакомстве этот тип представляется Анжеем Валентиевичем.
Возможно, первопричиной моей антипатии к Андрею послужило то, что все его поступки я рассматривала через призму скудных рассказов Саши. Именно скудных, поскольку она много и с удовольствием говорила о детях, и совсем мало и неохотно – о муже.
И все же, все же… Не только Сашкины рассказы, но и то, что я видела, бывая у нее в гостях, повлияло на мою «симпатию» к пану Голубовскому. Отношения Андрея к Саше основывалось на простеньком тезисе: «Тот прав, у кого больше прав». В данном случае – денег. Андрей являлся директором крупнейшего в Белоруссии дилерского центра известной автомобильной марки, производимой в Германии. А Саша посвятила себя семье и детям, хотя в свое время, окончив престижный институт, имела очень перспективную должность. Но совмещать семью и карьеру для женщины всегда было (да и остается) невозможным делом, что бы там
После моего возвращения домой мы с Сашей очень плотно общались через Интернет и по телефону, она пару раз приезжала в Москву по делам, гостила у нас. В последний раз она была в январе, и я как-то раз не выдержала:
– Слушай, сколько же можно терпеть? Ты же умная, красивая, самодостаточная женщина, тебя уважают все, кто тебя знает. Кроме твоего мужа. Разводись ты с ним, а?
– Думаешь, мне все это нравится? – Саша попыталась улыбнуться, но губы ее задрожали, а глаза моментально наполнились слезами. – Если я подам на развод, это ударит по детям. О том, чтобы Андрей гордо ушел и оставил квартиру нам, – и речи не идет. Он будет делить все, до последней вилки. А по поводу алиментов он меня давно уже предупреждал – мы с детьми получим копейки с его официальной зарплаты. У них же сумма в конвертах очень сильно отличается от той, что значится в бухгалтерии. Если же я буду, по его выражению, «качать права», мною займется их служба безопасности. Вот так. – Саша отвернулась к окну.
– И долго ты будешь все это терпеть? – Я села рядом и обняла ее за плечи.
– Не знаю. Мне бы выдержать хотя бы до тех пор, пока Славка окончит школу. Несмотря ни на что, он тянется к отцу, я же вижу. А характер у парня и так не сахар, да еще возраст… Он совсем психованный сейчас, не дай бог что – всякое может случиться. Наркотики, например. – И Саша расплакалась.
– Ну ладно, ладно, – мне страшно захотелось заставить Андрея петь фальцетом, – успокойся! Поступай, как знаешь. Я поддержу тебя во всем.
И мы продолжали общаться, пока месяц тому назад Сашка вдруг не исчезла с моего горизонта.
Чтобы объявиться сегодня.
Глава 3
– А ты вообще где сейчас? – спохватилась я. – Неужели в Москву приехала?
– Пока нет, но собираюсь, в понедельник. Так хотелось с тобой поговорить, а ты заболела, – Саша тяжело вздохнула.
– В понедельник? – Я рассмеялась. Правда, мой простуженный смех больше походил на сиплое карканье. – Да я к тому времени уже опять начну резвой лошадкой гарцевать, сегодня ведь только среда! Так что даже и не надейся избежать серьезной нахлобучки за эти фокусы с твоим исчезновением.
– Не надо меня нахлобучивать, – испугалась Саша. – Я приеду, такая ухоженная, с модненькой прической, с креативным макияжиком, а она невесть что собирается со мной делать! Хотя ничего хорошего от резвящейся кобылки ждать не приходится в принципе…
– Во-первых, не кобылки, а лошадки. Во-вторых, сия попытка манкировать своими давними обязательствами чревата серьезными последствиями, вплоть до обструкции!
– Боже, прелесть-то какая! – манерно взвизгнула Сашка. – До чего же вы куртуазно выражаться изволите, я в провинциальности своей не все и поняла!