Первый поход
Шрифт:
– Домой, так домой, – покладисто согласился Гауторб. – Только сначала дело сделаем. Гляди-ка, дождь ведь все не кончается. Погоди-ка… А если они идут и в дождь? Нет, нечего тут сидеть, неизвестно чего дожидаясь. Давай-ка поскачем. Лучше бы приехать в заезжий дом раньше них.
– Так ведь вымокнем, дядюшка!
– В корчме просохнешь. В путь!
Из-под копыт коней полетели комья мокрой коричневой грязи. Доскакав до креста, всадники повернули и, закрывая лица от льющихся с неба потоков воды, исчезли в серой пелене ливня.
Потрепанный бурей драккар
«Да, ее нужно искать», – выходя из полосатого шатра на корме, произнес про себя пиратский хевдинг – еще совсем молодой человек с очень красивым надменным лицом, обрамленным длинными, белыми, словно лен, волосами. Красавчик Фриддлейв, сын Свейна Копителя Коров. О, недаром он примкнул к данам и быстро выдвинулся среди них смелостью, отвагой и изрядной жестокостью. Хотя все викинги не брезговали расправами с пленниками и врагами, однако Фриддлейв находил все больше удовольствия в самых ужасных расправах, и «кровавый орел» все чаще срывался с острия его меча, а секира была красной от крови.
– Эй, Йорм! – крикнул он часовому. – Разбуди-ка новеньких. Заику и этого… Эрмен… Эрен… Тьфу-ты… В общем, ты понял.
– О да, мой ярл, – откликнулся Йорм – круглолицый деревенский парень, младший сын одного из трендалагских бондов.
Оба – Дирмунд Заика и Эрмендрад – проснулись быстро, да и, в общем-то, не особо крепко и спали, скорее, подремывали, погруженные в думы. А думы у них были примерно одинаковые. Не сделали ли они очередную глупость, примкнув именно к Фриддлейву, вовсе не самому крутому морскому ярлу и, как недавно выяснилось, далеко не самому удачливому?
В данный момент Фриддлейва сильно интересовали окрестности Честера, а именно: как, где, чего пограбить, знают ли о том Эрмендрад или Дирмунд. Увы, в этом смысле ни тот ни другой помочь ему не могли – Эрмендрад, как и все крестьяне, никогда в жизни не был дальше своей сельской округи, расположенной на восточном побережье Мерсии, а вовсе не на западном, у которого стоял сейчас драккар; Заика же если и знал что, так опять-таки все его знания целиком касались того же восточного побережья. Оставался один путь – захватить кого-нибудь из местных
– Вы и пойдете. – Хевдинг кивнул обоим. – Можете еще прихватить Йорма. И чтоб к полудню кто-нибудь да был.
Дирмунд и Эрмендрад, пожав плечами, отправились звать Йорма, а затем, уже втроем, спустились по сходням на каменистый берег, грязный и топкий от льющего целые сутки дождя.
– Д-да уж, в-встреть т-тут кого-нибудь, – буркнул Заика, взглянув на серое мокрое небо. – Н-небось п-по домам в-все сидят.
Остановились посовещаться в перелеске, на холме, в виду побережья. Наверное, в солнечную погоду с него много чего можно было бы увидеть, но, увы, только не сейчас. Йорм предложил вполне здравую мысль – отойти подальше от берега и устроить засаду где-нибудь на дороге, между селениями, – наверняка кто-нибудь куда-нибудь да поедет, ведь, несмотря на дождь, жизнь-то не кончилась!
– П-пожалуй, т-так и с-сделаем. – согласился Дирмунд. – Вон з-за тем лесом, п-похоже, х-хорошее место.
За лесом, угадывающимся за серой стеной дождя, проходила наезженная, утопающая в грязи дорога, разбавленная на всем протяжении большими коричневатыми лужами. По обеим сторонам ее, слева и справа, тянулись реденькие кусты, частью буровато-красные, а частью уже сбросившие листву. Лес, конечно же, был бы куда лучшим укрытием, да вот беда – дорога проходила от него слишком далековато. Ладно бы день был нормальным, но в такой дождь ничего толком не видно.
– Ладно, с-сойдут и к-кусты, – махнул рукой Дирмунд, и вся троица, укрывшись в зарослях, приготовилась ждать, поплотнее закутавшись в плащи.
Слава богам, ждать пришлось не долго. За поворотом послышался скрип колес, а вскоре показалась и повозка – обычная деревенская телега, запряженная худой пегой лошадкой. Лошадка тяжело дышала и пыталась вытащить повозку из очередной лужи.
– Ну, так мы и до вечера не доедем, – стукнув по плечу возницу – белобрысого деревенского мальчугана, угрюмо пробормотал добродушный с виду монах в порванной рясе. – Эй, любезнейший! А ну-ка прибавь-ка ходу.
– Вряд ли это в его силах, мой господин, – обернулся к монаху сидевший впереди, рядом с возницей, парень с лисьим лицом и хитроватым взглядом. – Думаю, быстрее мы дойдем только пешком.
– Так пошли же! Я чувствую впереди кое-что… – Монах спрыгнул с телеги и грозно зыркнул на парня черными пронзительными глазами. Тот тут же проворно соскочил в грязь.
– Эй, уважаемые! – закричал с повозки мальчишка. – А заплатить?
– Бог подаст, – махнул рукой парень и поспешил вслед за широко шагавшим монахом.
Юный возница посмотрел им вслед, гнусно, по-взрослому, выругался и повернул телегу обратно, кулаком утирая слезы.
– Сволочи, – шептал он. – Да накажет вас святой Колумбан.
Этот ирландский святой, известный своей строгостью и неутомимым благочестием, почему-то казался мальчику самым подходящим типом для того, чтобы покарать обидчиков. Скрипнув колесами, повозка наконец выбралась из грязи, и исхудавшая лошаденка понуро потащилась обратно.
А монах и его слуга – друид Форгайл и незадачливый прощелыга Ульва – оказались в руках пиратов.