Первый поход

Посняков Андрей

– Идем. – Гита взяла его за руку. – Там во дворе есть одно укромное место…

Они вышли во двор, освещаемый луною. Обернувшись, Снорри заметил вдруг какое-то шевеление в углу, за сараем. Потянулся к мечу. Но ловкие руки Гиты быстро расстегнули пояс.

– Помнишь, как тогда? – целуя юношу в шею, нежно прошептала она. – А ну, закрой глаза и подними руки… выше… вот так…

Гита пощекотала его под мышками, и Снорри тихонько засмеялся… почувствовав, как кто-то чрезвычайно сильный быстро зажал ему рот. А кто-то заломил руки за спину. А кто-то связал, сунул в рот кляп, накинул на голову мешок, словно барану или только что украденному поросенку. Мыча, он завертел головой, увы – силы были неравны.

– Один, – посмотрев на него, тихо сказала Гита, подмигивая толпившимся во дворе вооруженным людям, в которых опытный глаз тут же признал бы косматых завсегдатаев корчмы, в том числе и трех игроков в кости, включая того самого светло-русого парня с остреньким лисьим лицом. Парень вопросительно смотрел на Гиту, и на его физиономии явственно проступало выражение недоверчивого ожидания и досады.

– Успокойся, ты в доле,

Ульва, – с насмешкой бросила ему девушка. – И говорить с отцом тоже придется тебе.

Ульва важно кивнул и довольно осклабился. Ну как же! Ну кому, как не ему?

Гита между тем снова махнула рукой и вошла внутрь корчмы.

– Да… – задержавшись, обернулась она. – Если ты хотел меня обдурить, Ульва, так я не дура!

– О чем ты, Гита? – деланно пожал плечами шулер.

– О ярле, – усмехнулась та. – Думаешь, не знаю, кого ловят по всей Мерсии?

Ульва обиженно сплюнул. И тут не повезло!

– Плюйся, не плюйся, а серебро, вырученное за ярла, – мое, ясно? И делиться им я ни с кем не собираюсь, разве что с этими. – Она кивнула на радостно потерших руки оборванцев. – Правда, ярла нужно будет еще взять… Хотя… – Она внимательно прислушалась к еле слышному звону, донесшемуся с улицы. – Похоже, это теперь не наша забота. Ульва! Быстро перепрыгни через ограду и проводи воинов внутрь, да проследи, чтоб не очень шумели. С узколицым мы легко справимся, а вот ярл – другое дело. Да еще та стриженая кошка, сдается мне – с ней тоже нужно держать ухо востро. Ну, готовы? Пошли…

Неслышно, словно рысь, Магн выскочила на шум – и была тут же спеленута сразу четырьмя воинами. Затем они вошли в спальню Ирландца. Там обошлось еще тише.

Двое других воинов, вооруженных мечами и палицами, деловито направились к распахнутой двери.

– Стойте! – еле успела их остановить Гита. – Во-первых, вас слишком мало для ярла, а во-вторых, вы еще его там пришибете ненароком. Плакало тогда наше серебришко! Давайте-ка лучше я… – Она плотоядно усмехнулась. – Войдете, когда позову, да смотрите тогда не теряйтесь!

Помахав рукой воинам, она тихо вошла в спальню, на ходу снимая тунику. Молодой ярл, не раздеваясь, спал, лежа на спине и широко раскинув руки. Обнаженный меч его лежал рядом.

Мягко, словно кошка, Гита улеглась рядом, тесно прижавшись голым животом к ярлу и убрав в сторону меч.

– Кто здесь? – тут же проснулся тот. Ищущая рукоять меча рука его наткнулась вдруг на горячее женское тело. – Магн?

Не говоря ни слова, Гита обвила шею ярла руками и, крепко поцеловав в губы, вдруг отпрянула, встав у самой двери. Свет луны выхватывал из полутьмы соблазнительное гибкое тело. Длинные темные волосы вьющейся копной падали вниз, почти до самых бедер, струясь по груди и плечами.

– Гита?! – изумился ярл. – Но как же…

– Тсс! – Девушка приложила палец к губам. – Иди же ко мне, иди…

Забыв обо всем, Хельги встал с ложа и, словно завороженный, двинулся к обнаженной нимфе. Та подалась вперед, и вот уже ярл сомкнул руки на ее талии, чувствуя, как нежно трепещет молодое, жаждущее любви тело.

– О, ярл… – смеясь, прошептала девушка, крепко обнимая Хельги и незаметно поворачивая его ближе к входной двери. – Подожди, я сниму с тебя пояс…

Разомкнув руки, Гита отстранилась от юноши… и неожиданным ударом вытолкнула его наружу.

Взлетевшая в темноте сеть тут же накрыла ярла с головою. Сопротивление было бесполезно.

– Надеюсь, и я получу свою долю, – смеясь, прохрипел хозяин корчмы.

– Всенепременно, дядюшка Теодульф, – ничуть не смущаясь своей наготы, заверила его Гита. – Как и договаривались. Ульва, прохвост, а ну-ка подай сюда плащ!

Глава 10

ДУМЫ

Сентябрь 856 г. Честер и его окрестности.

Нет больше у меня сил,Не могу я бежать,Не могу я прыгнуть,Не далеко вижу я нынче…Предания и мифы средневековой Ирландии. «Песни Дома Бухета»

Сказать, что Седрик из Честера был богат, – значило ничего не сказать. Знающие люди считали Седрика одним из богатейших купцов Мерсии, и вряд ли они сильно ошибались. Десять кораблей – целый флот! – от маленькой карры из коровьих шкур до огромного пузатого кнорра, – все они принадлежали Седрику. В Ирландии Седрик торговал с ирландцами, продавая в монастыри Лейнстера воск и вино. В Ирландии же Седрик торговал и с норманнами, через гавани Дуб-Линн и Уотерфорд, – им он поставлял дорогое оружие и лес для ремонта драккаров – в Ирландии не всегда находился необходимой твердости дуб. Через Ирландию же Седрик имел отношения и со скоттами, с их королем Кеннетом Мак-Альпином, который разрешил купцу основать несколько оловянных рудников в северной Каледонии у высокой горы Бен-Невис. Не за так, конечно, разрешил, и не за красивые глаза – кто теперь знает, сколько стальных клинков за чисто символическую цену поставил королю Кеннету Седрик? А сколько бархатных тканей было отправлено королю Мерсии? И сколько драгоценной посуды – королю Нортумбрии? И Этельвульфу, владетелю не такого уж и близкого Уэссекса, претендующего на главенство среди всех семи королевств Англии, сколько всего было отправлено? Соответственно росло и богатство Седрика, а вот его конкуренты почему-то постоянно попадали в неприятные ситуации: то сожгут корабли разбойники-даны, то кровожадные пикты устроят засаду в далеких горах, а то вдруг, ни с того ни с сего, взбунтуются досель покорные слуги. Много богатств у Седрика, да и видом купец пригож: лицом бел, борода окладистая, густая, каштановая, собою статен. Верный христианин Седрик, не раз и не два на монастыри жертвовал, да

и десятину святой матери церкви платит вовремя, не то что некоторые. Чего же не жить Седрику? Ан нет. С детьми уж слишком не повезло купцу. Семь сыновей у него было – все семеро померли во младенчестве от огневицы, одна дочка осталась, Гита, да от второго брака (первая-то жена, мать Гиты, умерла рано) – малолетний сын, Эдель. Души не чаял в сыне купец, баловал, холил, а вот о дочке забыл, оно и понятно – женщина, все равно будущему мужу достанется. Пригожа собой была Гита, да и распущенна – росла без матери, со слугами, батюшка все время в разъездах, где тут воспитывать. Взяли одно время в няньки старую ведьму, так та, чертовка, такому сраму юную девицу обучила, о чем только в развратных книжках римских прочитать можно было. А Гите понравилось, еще бы! Не раз и не два – пока жива была старая ведьма, так с ней, а потом и самостоятельно – посещала Гита честерские вертепы, из которых самым знаменитым был «Лодочник» Лохматого Теодульфа, много чему научилась, да и славу приобрела худую. Отец, о том прознав, решил накрепко – в монастырь девке пора, прямая дорога в постриг! Уж и договорился с матушкой Урсулой, что рядом, на речке Ди, главенствовала Христа ради в обители святой Агаты, да вот только прознала про то развратница Гита… Дело повела ходко. Сговорилась в вертепах с двумя хануриками, Эйром и Хорсой, те якобы ее и украли. Типа, похищена неизвестными, платите, дорогой папаша, выкуп, ежели хотите, чтоб дщерь ваша аббатство святой Агаты украшала. Вот так-то! А не захотите платить – ваше дело, позору после не оберешься, Гита-то уже почти что в послушницах ходила, да и на монастырь тот Седрик определенные виды имел. Так бы и прошло все как по маслу, если б не встретился ханурикам некто по имени Вульфрам, волхв. Долго он с Эйром и Хорсой разговаривал о делах своих неправедных, а после и склонил их к тому, чтоб поскорей Гиту в жертву принести Водану, лжебогу языческому, поганому. Эйр с Хорсой парни туповатые, деревенские, хоть и христиане с виду, да язычество в них близко сидело. Испугались волхва, еще бы – из одной деревни были. А тот себе на уме был – знал, ничто так не усладит Водана, как кровь развратной красавицы Гиты. И эта кровь, как точно знал Вульфрам, очень способствует колдовству, очень. Запугал ребят – те и руками махнули. В жертву, так в жертву. Вот тут-то зареклась Гита больше с дураками дела иметь. Могла бы ведь в помощнички себе выбрать и кого поумней, поциничнее, да хоть вон Ульву-Шулера, правда, не было тогда в Честере Ульвы, ну да не про него разговор. Нашлись бы подобные ухари, только свистни. Так ведь нет! Не хотела Гита ни с кем делиться, специально и выбрала глупых увальней деревенских, получили б те от Седрика денежки, а уж дальше – дело техники. Однако лопухнулась девочка, да так, что чуть было и вправду на жертвеннике не померла. Хорошо, нежданные спасители вовремя подоспели, иначе б… Едва оправившись от нервного потрясения, несчастная жертва сразу же просекла, кто у спасителей главный – высокий худощавый парень, довольно приятный норманнский ярл, – и тут же заметила опасность, а даже и две – в лице узколицего циничного умника и ревнивой, похожей на рассерженную кошку девицы. Не вызывал никакого подозрения один мальчик – Снорри. Вот на него-то и направила опытная обольстительница все свои чары. На ярла не рискнула – справедливо побоялась Магн, ну а узколицый Ирландец оказался уж слишком умным, враз бы просек игру, Гита уже с подобными умниками сталкивалась, было дело. А Снорри ее не разочаровал… Бедный глупенький мальчик. Выслушав завлекательную сказочку о злобном деспоте-отце, он уже почти согласился было на роль покойных парней, да вот только в корчме Теодульфа заметила Гита старого знакомого – Ульву. И тот-то ее узнал, вот что самое страшное! Пришлось срочно корректировать планы, ну, в этом направлении голова у Гиты работала, уж постаралась матушка-природа, такая-то красотуля, да еще и умна изрядно… Вот только совести еще хотя бы малую толику – цены б не было девке… Вот и сидела теперь там же, в корчме, придумывала очередную пакость – как бы, получив папашино серебришко, скинуть с хвоста Ульву с Теодульфом… ну, или хотя бы кого-нибудь одного. Да, ярл этот тоже в струю попал. Это уж Ульва, дурачок, проболтался, о том, что ищет норманна с товарищами вся королевская стража. Гита сразу смекнула – тут тоже вполне можно наварить серебришка, надо только рогом стричь и таблом не щелкать. Такой вот была красивая девочка Гита. Ну да Бог ей судья, не о ней, в общем-то, речь…

А те, о ком речь, томились сейчас в темном подземелье, в старой, еще римских времен, тюрьме. Просторно, ярлу так вообще нашлась отдельная келья и цепь, вот только света да воздуха не хватало, зато крыс хоть отбавляй, все веселей сидеть. Впрочем, что зря сидеть, думать надо – как выбраться.

Думай, думай, Хельги! Да он уж и расслабился, разучился думать, соображать, а зачем, когда рядом такие умники есть, как Магн с Ирландцем? Да вот и они опростоволосились! Так что думай, ярл, думай!

Далеко-далеко в будущем очнулся поэт и рок-музыкант, барабанщик Игорь Акимцев. Опять эти сны… Оказывается, он может на них влиять, вернее, не на них, а на него… Хельги, сына ярла. И очень удачно в эти сны вписалась Магн, сумасшедшая вокалистка блэковой сцены. Игорь получал истинное удовольствие от этих снов, оттого что додумывал все за молодого ярла, втемяшивал в его мысли свои, решал за него и думал. Эта была неплохая игра, жаль вот только – никак не удавалось проснуться. Игорь гордился собою даже во сне – как здорово он придумал с крестьянским восстанием… Гордился… До тех пор, пока не увидел глазами Хельги результаты бунта в лице прибитого к дереву мальчугана. Игорь вскричал даже во сне. Нет… Никогда больше… И ни за что… Но ярл вдруг сам… словно бы стучался к нему, звал… звал на помощь. Непросто, тяжело было снова решиться… Но похоже, наш юный ярл попал-таки в заварушку. Пусть вспомнит – как. Вспоминай, Хельги, а уж потом разберемся!