Первый поход
Шрифт:
– Зачем? – в свою очередь усмехнулся Хельги. – Все равно он – или они – никуда не денется. Объяснить почему?
– Не надо, – тут же ответил Ирландец несколько уязвленно.
– Тогда ты объясни мне одну вещь, – обернулся к нему ярл.
– Всегда к твоим услугам!
– Ты не мой друг и имеешь все основания меня ненавидеть. Почему же ты мне помогаешь?
– А вот на этот вопрос, ярл… – серьезно произнес Конхобар, – я тебе отвечу чуть позже. Не согласишься зайти со мной к одному гостеприимному лэту? Зовут его Оффа, и он может порассказать много чего интересного.
– Пошли, – кивнул Хельги. – Успеем до заутрени? А то бедняга Снорри
– Ты скоро будешь там. А сейчас – идем.
В хижине Оффы их, видимо, ждали, причем стол был накрыт на троих. Кувшин, деревянная тарелка с лепешками и жаренной на вертеле рыбой, три деревянные чаши.
– Выпьем, благороднейший ярл? – усаживаясь за стол, предложил Ирландец. Хельги кивнул, и круглолицый крестьянин самого простецкого вида с поклоном передал ему наполненную – как вскоре выяснилось, совсем недурным элем – чашу.
– Что ты сказал отцу Этельреду? – поставив чашу на стол, как бы между делом поинтересовался Ирландец.
– О Стилтоне. Чтобы завтра все зависимые мужики – лэты и уили – из этой деревни с утра явились к монастырю с плотницким инструментом – чинить мост, он и вправду нуждается в починке. Вернее – в полном ремонте.
– Неплохо придумано, – согласно кивнул Конхобар. – И то, что Этельреду этот мост вовсе не нужен, пожалуй, мало кто догадается. Как сказал Оффа, Этельред все время грозился его починить, так, Оффа?
Оффа кивнул, подливая эля.
– Тот же Оффа бесхитростно поведал мне и о плоте и двух плоскодонных лодках, что перевозят паломников у разрушенного моста, и плотик этот, и лодочки, как ты догадываешься, принадлежат…
– Отцу Этельреду, – закончил Хельги. – Я это знал и раньше от самого настоятеля. Поэтому и предложил в целях ловушки для… пока еще неясно кого.
– Отлично! – Ирландец возбужденно потер руки. – А как ты догадался пойти к реке? Ведь только там по берегу очень удобная тропка, мне о ней сказал Оффа, да и о лодках тоже. То место худым считается, ночью туда и копченой рыбой никого не заманишь.
– Догадался, – не вдаваясь в подробности, буркнул ярл. – Завтра с утра должен появиться знак?
– Именно. Думаю…
– На колокольне. Вряд ли здесь что-то другое лучше видно с моря. Что-нибудь вполне обычное, типа побелки или покраски…
– Как раз и проявится наш таинственный ночной незнакомец. Значит, до завтра, ярл?
– До завтра. Стой. – Вставший было из-за стола ярл уселся обратно. – Ты не ответил на мой главный вопрос, Ирландец, – хмуро напомнил он.
– Почему я тебе помогаю? – невесело усмехаясь, переспросил тот. – А кому я еще должен помогать? Кто я здесь? Никто. Паломник, которому совершенно некуда идти. Можно, конечно, зацепиться и здесь. Я грамотен, могу переписывать книги, но это значит – полная зависимость от монастыря и этого… отца Этельреда, век бы не видеть его гнусную рожу. К тому же я его совсем не знаю. По тем же причинам я не могу помогать данам, рассчитывая на их поддержку, – ну, во-первых, их еще надо найти, а во-вторых, кто знает, как они меня встретят? Немного пожить при монастыре, а затем, при первой же оказии, вернуться в Бильрест-фьорд, к Гудрун? Ну, не кривь губы, ярл, словно ты не знал о наших с ней отношениях. А к то поручится, что Гудрун встретит меня с радостью? Да если и встретит, кто я в усадьбе? Опять-таки никто, чуть-чуть вознесенный над прочими слугами
– Складно излагаешь, – заметил Хельги, доливая из кувшина эль. – Давай дальше.
Ирландец вдруг запнулся, взглянув на собеседника с самым настоящим страхом.
– Ну, что замолк?
– Это не он… – покачав головой, пробормотал себе под нос Конхобар. – Не может быть, чтоб в шестнадцать лет так…
– Что ты там шепчешь, давай говори дальше!
– Слушаюсь, ярл! – Овладев собой, Ирландец улыбнулся. – Но, в общем-то, я уже все рассказал.
– Слабые какие-то у тебя отговорки, – усмехнулся Хельги. – Ну что ж, раз других нет, принимаются и эти.
– Благодарю тебя, о мой ярл. – Выйдя из-за стола, Конхобар поклонился в пояс. – Ты не пожалеешь об этом, клянусь.
– Ну-ну, только без клятв, я им все равно не очень-то верю, – с усмешкой пробурчал Хельги. Ирландец вдруг на миг поймал его взгляд – совсем не юношеский, пронзительный, жестокий, умный – такой взгляд Конхобар видел как-то очень давно в Коннахте, у одного из содержателей тайных заезжих домов – самых гнусных вертепов Ирландии. Этот взгляд испугал и одновременно сильно приободрил Ирландца. Кажется, он наконец сделал верный выбор. Впрочем, это было еще не все…
– Оффа проводит тебя к монастырю, о мой ярл. И договорится со стражей…
Ярл засмеялся:
– Ты, полагаешь, я не договорился со стражей заранее?
– Прости мою тупость.
– Ладно. – Отсмеявшись, Хельги поплотнее запахнул плащ. – Прощай, Ирландец, – качнул головой он. – Вернее, до завтра…
Оффа предупредительно распахнул дверь. Резко повеяло ночной прохладой, морем и запахом прелого сена. Корнхобар потянулся к кувшину – кажется, там еще что-то осталось. Дверь медленно закрылась за ярлом… и тут же резко распахнулась вновь. На пороге возник Хельги.
– А о волшебном камне ты мне расскажешь чуть позже! – направив большой палец прямо в грудь Ирландцу, твердо заявил он. – И со всеми подробностями.
Конхобар поперхнулся элем.
А Хельги ушел и ни о чем по пути особенно не думал. Хотя сознавал в глубине души – полезное у них с Ирландцем может выйти сотрудничество. Конхобар – это вам не Малыш Снорри, голова у Ирландца работает, как многим и не снилось, пусть даже и мысли его несколько извращенные, нет, скорее, циничные. Хорошим помощником будет Ирландец в тайных делах, хоть и трусоват он, и себялюб, и сволочь, конечно, первостатейная. Впрочем, и Хельги… да, с некоторых пор и он начал сам себя бояться, так что они друг друга стоили, Конхобар и Хельги, судя по последнему времени – стратеги тайных дел. Именно так обозвал вчера молодого ярла отец Этельред – тоже сволочуга та еще.
Глава 6
ЗАСАДА
Август 856 г. Мерсия.
Надел он черный капюшон,Повесил крест на грудь,А сверху четки нацепилИ вышел в дальний путь.Повозки разбиты, и древки в крови,В крови коричневой, горькой – мечи,От земли до самых небес…