Первый паладин
Шрифт:
Так в лучах закатного солнца мы забежали в чащу леса, где, преодолев небольшое расстояние, я наткнулся грудью на выставленное в мою сторону копье. Вот тебе и на. По флангам вышли двое сородичей девушки с натянутыми луками как у нее. Обернувшись, чтобы обратиться к спутнице за помощью в улаживании сложившегося недоразумения, я получил удар в затылок и в полете на мховоелесное покрытие, лишь успел пожалетьоб отсутствии в найденном комплеке брони шлема.
И мир погас.
Глава 4. Демоны.
Ночной лес поражал своей необычностью, а мертвая тишина заставляла лишь обостриться звериные чувства крупной кошки. Белый кролик на поляне,
Вокруг него ощущалась аура покоя и умиротворения настолько сильная, что я даже забыл, за кем я столь рьяно гнался. Лапы медленно и повольно несли меня к неизвестному существу, заставляя забыть о предосторожности. На мое появление фигура отреагировала, повернув корпус в мою сторону и взглянув в мои глаза. Женщина, напоминавшая то ли человека, то ли эльфа, с зеленоватой кожей и пологом трав вместо одеяний внушала трепет и благоговение. Её прикосновение к моему лбу заставило почувствовать такое родное тепло и заботу, которые чувствует младенец в руках матери. Обхватив мою шерстяную голову руками, она прошептала: «Спаси их!» И тут из тьмы за обрывом подул шквальный ветер, принесший ужасный запах серы, заставляя образы помутнеть и бесследно испариться.
***
Я очнулся в холодном поту, жадно хватая воздух. Помещение было довольно небольшим и темным, а наличие решетки вместо одной из стен, указывало на то, что я находился в каком-то аналоге темницы. Каноничной тюрьмой его назвать было нельзя потому что, мало того, что стены представляли из себя сплошную древесную поверхность, так еще и решетка была не металлической, а была переплетением каких-то то ли корней, то ли веток. Мои попытки расшатать импровизированную клеть не принесли плодов. Казалось, что древесина был прочнее железа. Как ни странно, броня осталась на мне, а вот своего оружия я не наблюдал, что, впрочем, ожидаемо. Неожидаема, однако, была сама ситуация, когда я из спасителя превратился в пленного. Не зря говорят: «Делай добро и беги». Вот только бежал я, очевидно, не в ту сторону, и не с той. Однако, раз меня не переодели в «тюремную робу», возможно, еще был шанс выбраться отсюда без существенных потерь.
– Эй! Есть кто дома? – За решеткой, вправо, уходил тускло освещенный коридор, в сторону которого я заскандировал. – Свободу попугаю! Сво-Бо-Ду!
– Значит это и есть твое имя? Попугай? Странные у вас, людей, имена. – Из-за угла вынырнула вчерашняя спасенная. Видимо, ночевала она тоже где-то здесь, что отражалось в полумраке на её заспанном лице.
– М-м-м… Нет. Попугай это птица, которую незаслуженно заперли в клетке, несмотря на все её заслуги перед отечеством и народом. – Я повис на прутьях импровизированной решетки, как заправский сиделец, и, изобразив одну из самых своих обольстительных улыбок, продолжил. – Чем провинился
– Прошу прощения за столь неподобающий прием, но я с трудом уговорила соплеменников не бросать тебя посреди леса на съедение волкам. Утром тебя выведут из леса, а пока побудь здесь. Темница у нас используется редко, но гулять по поселению просто так, чужаку никто не даст, уж извини.
– Понятно. А не подскажешь, сколько я был без сознания?
– Около половины ночи. Осталось немного до рассвета.
В этом мире, по понятным причинам, наручных часов ни у кого не было, поэтому время измерялось примерными долями, ориентируясь на восходы, закаты и полудень.
– А почему ты здесь? Неужели ты местный тюремщик?
– Постоянных стражей темницы у нас нет, я же говорила, она редко используется. Поэтому раз я за тебя попросила, меня назначили тебя и охранять.
– Меня или от меня?
– И то и другое. Сам понимаешь, людей здесь не любят, и помыслов твоих мы не знаем.
– Разве благородный поступок у трактира не указал на мои чистые помыслы?
– Возможно, и указал. А возможно и то, что всё это было спектаклем, дабы проникнуть к нам и выведать расположение анклава.
– Что ж, резонно. Мои вещи, надеюсь, в сохранности?
– За кого ты нас принимаешь? – Возмутилась девушка. – Тебе всё вернут на границе леса.
– Ну, тогда спокойной ночи. – После некоторой паузы обронил я, замечая что дальнейшие расспросы лишь вызывают недовольство у моей «тюремщицы».
Но ночь спокойной больше не была. Сон больше не шел, и, предчувствуя скорое утро, я решил одеться в сложенную в углу экипировку. Спать в ней было неудобно, но во время бодрствования она давала некое едва уловимое чувство уверенности. По истечении около часа, лежа на аналоге местной «шконки», заботливо снабженной каким-то подобием матраса, в бесполезных попытках уснуть, я уловил легкий запах серы. Опять тот сон? Но я не сплю. Поднявшись с кровати, я подошел к решетке и запах лишь усилился.
– Эй, красвица! – Только сейчас я понял, что так и не узнал её имени – Что там у вас происходит? Откуда этот запах?
На лице подошедшей девушки читалось недовольство разбуженного человека:
– Какой еще запах? О чем ты говоришь? Вы все люди такие беспокойные по ночам?
– Я… Я не знаю. Неужели ты не ощущаешь вони? – Её ответ поверг меня в замешательство. А тем временем, запах постепенно лишь усиливался, как и нарастающее чувство тревоги, – Мне кажется, скоро произойдет что-то очень нехорошее. Выгляни на улицу.
Но выйти из помещения она не успела, как за стенами послышался женский крик.
– Я пойду, проверю. Оставайся здесь!
– Как будто у меня есть выбор. – Пробубнил я вслед удаляющейся эльфийке.
Но ждать, долго не пришлось. В конце коридора послышался возглас удивления и звук обнажаемого клинка, за которым следовало звериное утробное рычание и продолжительная возня.
Держась за окровавленный бок, девушка пятилась в сторону моей камеры, выставив перед собой одноручный короткий меч. На неё же в это время на четвереньках двигалась уродливая тварь размером с довольно крупную собаку. Пасть ее была усеяна острыми клыками, торчащими наружу, а на лапах виднелись бритвенно-острые когти. Темная шкура имела бордовый оттенок и практически не имела шерстного покрова, а исключением мелких шипов на загривке, смотрящих своими концами в сторону хвоста.