Первый герольд
Шрифт:
Обычно, по обеим сторонам от стола, сидели руководители разных проектов и старшие офицеры, обеспечивающие общее руководство, но сегодня, кроме меня в помещении был только командующий, неподвижно сидящий в своем кресле, уперев подбородок в сцепленные пальцы рук, локти которых поставлены на край столешницы.
– Алексей Мороз, прибыл по вашему приказу.
– Вытянувшись по стойке "смирно", произношу достаточно громким голосом.
Старик недовольно поморщился, будто я сбил его с размышлений, а затем устремил на меня взгляд суровых глаз.
– вижу, что прибыл.
– Хмыкнул он.
– У меня есть несколько тем, для серьезного разговора, и начнем мы пожалуй с того,
Из-под стола вылетела толстая папка из белой бумаги, и левитируемая "телекинезом", опустилась на край столешницы с моей стороны.
– ознакомься, и скажи свое мнение.
Вскрыв бумажную папку, извлекаю из нее стопку очень некачественных фотографий... впрочем если учесть, что все уже видимые фотоаппараты были собраны вручную, а пластинки, заменяющие пленку, оставляют желать лучшего, то можно похвалить фотографа за прекрасную работу.
Не сразу до меня дошло, что же я увидел на первой картинке: скелет обтянутый сморщенной кожей, с вскрытым животом, перерезанным горлом и раскуроченной грудной клеткой. Только когда в голове мелькнула мысль, что бедняга как будто усох, в памяти всплыли ассоциации о том, что происходило с животными, во время ритуала жертвоприношения.
Что бы убедиться в своей догадке, я стал просматривать следующие фотографии, на которых были запечатлены люди с вскрытыми животами, перерезанными глотками и проломленными ребрами. Всех их объединяло высушенное состояние, делающее жертв отдаленно похожими на мумий. На последней же картинке, был изображен краснокожий мужчина с белыми волосами и короткими рогами на голове.
– ну, и что ты об этом думаешь?
– Поторопил меня старик, за все прошедшее время, не сдвинувшийся ни на сантиметр.
– кто-то приносит в жертву "Плакальщику" людей.
– Произнес я через пересохшее горло.
– Это мог сделать кто-то из наших оперативников?
– нет.
– Незамедлительно ответил командующий, и после недолгой паузы пояснил.
– Все эти фотографии, доставлены прямиком с границы. В докладной записке сказано, что "дьяволы", после захвата "одинокого утеса", начали вести себя как-то странно. Всех пленников, которых они захватили, и которые должны были быть отправлены в федерацию в качестве рабов, принесли в жертву во время проведения неизвестного агенту обряда. На земле были так же обнаружены рисунки кругов, разделенных на две равные части прямой линией. Что ты, как посланник бога, и его старший жрец, можешь сказать по этому поводу?
– я...
– В голове не находилось правильных мыслей, а под испытующим взглядом старика, возникало лишь желание убежать и спрятаться в дальний темный угол.
– может быть у тебя есть какой ни будь способ связаться с "Плакальщиком"? через молитву, или особо жестокое жертвоприношение, призвать его в наш мир?
Качаю головой.
– жаль.
– Командующий тяжело вздохнул.
– Что бы узнать, что вообще происходит, нашим бойцам пришлось пробраться во вражеский лагерь, и похитить одного из "дьяволов". Что бы этот монстр не оказывал сопротивление и не вызвал помощь, ему перерезали сухожилия на руках и ногах, а так же почти у самого основания, спилили рога, а затем на голову надели блокирующий обруч. Даже после этого, "темным стражникам", пришлось целых два часа "уговаривать" пленника, поделиться интересующей информацией...
Я стоял и ждал, молча смотря прямо перед собой. Старик тоже молчал, и сделанная им пауза начала затягиваться.
– по словам пленника выходит, что в "Одиноком утесе", был захвачен пленник, который за обещание сохранить ему жизнь, поведал интереснейшую историю
Мне ничего не оставалось, как признаться в том, что во время своей службы у границы, у меня появился ученик из числа ополченцев, который скорее всего и попал в руки к "дьяволам". Вопреки ожиданиям, от командующего не последовало никаких немедленных действий, и он продолжал неподвижно сидеть на своем месте.
– надеюсь ты понимаешь, что в произошедшем есть немалая доля твоей вины?
– Старик приподнял левую бровь, выражая вопрос, но ответа дожидаться не стал.
– Знаешь, Алексей, я всегда считал, что каждый человек должен заниматься только той работой, для которой он предназначен. У тебя был шанс изменить мое мнение, но своими действиями ты его только подтвердил. Из тебя не вышло руководителя, не важный получается учитель, а вот исполнитель очень даже не плохой. Ты не согласен?
– так точно.
– Не стал спорить я, тем более что как бы неприятно это было признавать, но правда в словах старика имела место быть.
– ты снимаешься с должности главного жреца.
– Произнес командующий, и немного подождав усмехнулся.
– Что же, раскатов грома не слышно, удар молнии меня не поразил, а значит "Плакальщик", не имеет ничего против этого решения. Завтра на рассвете, ты и небольшая группа научников, отправляетесь на раскопки... если повезет, то у тебя будет еще один шанс занять положение, более высокое чем десятник. Вопросы есть?
– что будет с храмовым залом?
– На самом деле, мне было это безразлично, но ничего более умного, в голову не пришло.
– на твое место будет назначен один из первых инициированных добровольцев. Как показывает практика, они уже ничем не уступают тебе.
"он что, провоцирует меня?".
– каковы будут мои обязанности?
– ничего особенного: просто выполняй приказы старших офицеров, и старайся не проявлять излишней инициативы.
– разрешите идти?
– Клубок эмоций из злости, облегчения, обиды, разочарования и еще черт знает чего, мешал мыслить рационально, а потому наилучшим выходом из ситуации, с наименьшими для меня последствиями, было банальное бегство.
– раз мы разобрались со всеми вопросами... можешь быть свободен.
***
Хотел бы я сказать, "жизнь не справедлива"... хотелось бы мне заявить, "кто-то получает все, а кто-то ничего"... хотелось бы закричать, "у меня не было шанса!". К сожалению если уж быть честным с собой, то все это если и является правдой, то никак не относится ко мне.
Итак, вспомню свою жизнь по порядку: родился в семье князя Мороза, не самого богатого и влиятельного землевладельца, но способного дать своим детям очень многое. Из-за своей самоуверенности, вместо того что бы напроситься в ученики к какому ни будь дружиннику, или попросить помощи у отца, начал тренироваться самостоятельно, и если в первые годы это было оправданной осторожностью, то после наступления пяти лет, осталось обычным проявлением упрямства. Хорошо что нас с братьями, хотя бы основам обучали по уже отработанной системе, что приносило куда больше пользы, чем самостоятельные "трепыхания".