Первый долг
Шрифт:
— По поводу психического здоровья, мисс Уивер. Мне нужно напомнить тебе, что я нахожусь в прекрасном состоянии?
Она повернула голову к большому столбу в центре комнаты. Его использовали в основном для рассады папоротника и виноградной лозы, прежде чем их пересаживали, как только их корневая система была достаточно крепкой. Я не был любителем садовничества, но бабушка приводила меня и сестру, чтобы обучить нас этикету и тому, чего от нас ожидают. Она щебетала, постоянно ухаживая за своими любимыми растениями.
Нила
Наручники были прикованы цепями к вершине столба и свисали вниз по бокам. Там была лебедка и шкив, чтобы изменять длину цепи. Очень простая конструкция, практически такая же, какую использовали шестьсот лет назад на позорном столбе.
Она покачала головой, разворачиваясь лицом ко мне.
— Что бы ты там не задумал, прекрати.
— Прекратить? — как будто у меня был выбор. Улыбаемся на камеру. Мы оба на шоу.
— Да. Просто... найди внутри себя нравственные принципы, которые я знаю, у тебя есть. Выкажи немного сострадания, ради всего святого. — Она покачнулась от еще одного приступа вертиго.
Я ненавидел ее слабость прежде, но теперь я могу использовать ее как вспомогательное средство. Каждый раз, когда она спотыкалась или падала, это означало, что я добирался до нее. Это означало, что я пробирался под ее кожу и раздражал ее достаточно, чтобы она сходила с ума.
Это было символом моей власти над ней.
Мне нравилось это больше, чем должно было.
— Сострадание в моем репертуаре не присутствует, мисс Уивер. У меня нет раскаяния и жалости. Ненужные эмоции симпатии к жертвам — самый худший вид предательства, — слова моего отца выскользнули легко, успокаивая мои разбушевавшиеся нервы, предоставив странное подобие успокоения.
— Можешь сколько угодно чесать языком, но, несмотря на свою ложь, ты чувствуешь, Джетро. Ты что-то чувствовал ко мне в лесу. Ты чувствовал что-то, когда твой брат обнимал меня. И если ты не видишь этого, тогда мне тебя жаль.
Я рванул вперед, преследуя ее вокруг столба, как ястреб охотится на воробья.
— Ты ошибаешься. Я говорил тебе сотню раз — доставь мне удовольствие, и я вознагражу тебя. Ты доставила мне удовольствие, заставив кончить, и показав, насколько взволнованна и по-настоящему напугана мной, вбирая утешение у моего брата. Оба твоих старания будут вознаграждены.
Я молил Бога, чтобы она не услышала мою ложь.
Она прекратила двигаться, замерев на месте.
— Чудесно. Как хочешь. Твой отец повторил мне то, что ты рассказывал о разной степени каждого долга. Вся эта ерунда смехотворна, но я закончила играть в игры.
Я наклонил голову:
— Это не игра.
Она фыркнула:
— Это худшая игра из всех возможных, не обманывай себя. — Расставив ноги по сторонам
Глава 12
Нила
Я готова была задохнуться от возмущения; мое сердце забилось в ужасе.
Но я не доставлю ему такого удовольствия. Он же прекрасно понимал, что сумел задеть меня из-за идиотских приступов вертиго. Ему совершенно не следует знать о смеси страха и влечения, что бурлила в моей крови.
Почему я не заметила этого ранее? Почему я не заметила этого давно в прошлом, — что он спланировал, и не рассмотрела пристально, что скрывается в глубине его золотистых глаз? Он был настолько ошибочен в своих предположениях, кто он, хотя на самом деле, даже не подозревал, кем может быть.
И это было постыдно, не говоря уже об опасности для всех, кто вовлечен. Я могла с легкость предсказать его реакцию, основываясь на избранных ценностях, которым он следовал, но он мог с легкостью изменить манеру поведения и сделать что-нибудь совершенно противоположное.
Чертов мужчина.
Гребаный Хоук.
Джетро склонил подбородок, смотря на меня сосредоточенно из-под бровей. Его руки сжались и разжались на его бедрах.
— Ты что, готова к выплате Первого Долга? Вот так просто?
Я согласно кивнула.
— Нет смысла затягивать. Я хочу покончить с этим, чем быстрее, тем лучше.
Что-то промелькнуло в его выражении лица, но он не ответил той же монетой. Вместо этого он стиснул зубы и направился к столбу, который располагался в центре восьмиугольной оранжереи.
Мое видение то заволакивало пеленой, то способность видеть вновь возвращалась, мешая выстраивать цепочки размышлений, пугая меня тем, что в следующую секунду я могу влететь в стену или упасть на землю.
Это Первый Долг.
Слова мистера Хоук и Джетро отдавались в моей голове. Долги начинались с легких. Мне нужно было волноваться о тех, что будут намного позже. О которых я ничего не знала. Те, что, определенно, будут стоить мне головы.
«Не смей думать об этом».
Мысленно я вернулась к размышлениям о Кестреле и удивительном чувстве некоего родства, которое я начала понемногу ощущать, прежде чем Джетро грубо утащил меня оттуда. За последние три часа я приобрела кое-кого, кого никогда не думала обрести ни в своей прежней, ни в нынешней жизни.
Друга.
Кес был остроумным и добрым, делился забавными историями из своего детства, детства Джетро, рассказывал некоторые детали, которые он запомнил о моей матери. И по каким-то непонятным причинам, разговор с ним о моей матери не расстраивал меня, как когда о ней говорили его отец или Джетро.