Первым делом – самолеты…
Шрифт:
– Все боятся неизвестности, - улыбнулась соседка. – Атеисты, например, боятся ее так сильно, что утверждают: за гробом ничего нет. Такая уверенность менее страшна, чем неизвестность. К тому же она еще и удобна. Если Бога и вечной жизни нет, значит, в этой можно жить так, как хочется. Ни в чем себе не отказывать, ни на кого не оглядываться.
Она перевернула лежащую на коленях книгу в коричневой обложке, и я прочитала золотые буквы: «Молитвослов».
– Значит, вы верующая, - протянула я. – Знаете, я ведь тоже не совсем мутант. Верю, что за гробом что-то есть, какое-то другое существование. Что есть некий всеобщий Мировой Разум. Но я не могу поверить в Бога как личность. И знаете почему?
– Почему?
– Потому что Бог, создавший Вселенную, должен быть мудрым, добрым и справедливым. А что на деле? Кругом сплошная несправедливость. Доброго человека унижают, заставляют голодать, убивают. А мерзавец живет себе, как червяк в яблоке. Вот возьмем этот самолет. Если он вдруг разобьется…
Я прикусила язык и огляделась по сторонам. Мне казалось, что я говорю громко, почти кричу, но никто, похоже, не обращал на меня внимания. Молодая мама вела в туалет очаровательного рыжеволосого карапуза в синем костюмчике. Мужчина, сидевший наискосок, увлеченно читал толстую книгу, и только мой сосед справа по-прежнему с интересом поглядывал на меня.
– Так вот, если этот самолет разобьется, - я снова повернулась к соседке и заговорила тише, - может быть, по отношению к нескольким людям это и будет справедливо. А остальные? Те, кто ничего плохого в жизни не сделали? Дети, например?
– Вы хотите знать, почему Господь позволяет мерзавцам долго и безнаказанно творить зло, а добрых людей призывает к себе? Во-первых, злодей может и покаяться. А во-вторых, зло странным образом может превратиться в добро.
– Вы так уверенно говорите за Бога?
– Бог непостижим, но любящим сердцам он многое открывает, – в ее голосе я услышала такую доброту и сочувствие, что невольно устыдилась своего сарказма. – Да, те люди, которые погибают в авиакатастрофе, оказываются на борту обреченного самолета не случайно. Ну, с грешниками понятно, это те, кто уже совсем безнадежны. А с другими сложнее. Одни уже полностью исчерпали свой духовный рост, выше уже не поднимутся, а стоя на месте, могут и сползти. С душой ведь – это как по болоту идти. Остановишься – засосет. Другие, оставшись в живых, могли бы совершить страшные преступления. Смерть третьих будет благом для других людей. Например, дети, скорбящие о матери, придут за утешением к Богу. Да мало ли причин.
–
– Может, - пожала плечами соседка. – Очень хорошо известен такой случай. Мать молила Бога исцелить ее умирающего от болезни ребенка. В видении ей был показан ее сын в будущем – едущим на позорной телеге к виселице. Но она по-прежнему был упорна в молитве. И ее просьба была исполнена. Сын выжил. Знаете, кто это был? Кондратий Рылеев.
– Да не верю я в эти сказки! – фыркнула я и отвернулась. Хватит. Милая-то она милая, но разговоры подобные я просто не терплю.
В этот момент самолет как-то особо противно вздрогнул и накренился. Мгновенно замерзшее сердце провалилось в желудок и вместе с ним дальше – в область нижних конечностей.
– Наше судно вошло в зону повышенной турбулентности, - озабоченно заголосила в микрофон стюардесса. – Просьба пристегнуть ремни и без необходимости не покидать свои места.
Несколько минут самолет трясло и болтало, двигатели сипло гудели, а потом вдруг замолчали. Женщины, да и не только женщины, оглушительно завизжали. Я тоже открыла рот, но не смогла выжать из себя ни звука.
Самолет падал, время, похоже, остановилось. Я смотрела прямо перед собой, в одну точку, и в голове было ужасающе пусто. Даже страха больше не было. Только одна мысль с настойчивостью дятла долбила череп изнутри.
«Вот и все. Вот и все».
А потом – мощный удар и яркая вспышка. Боли я не почувствовала.
Через какое-то время я поняла, что как-то существую. Тела не ощущалось, но я думала, а еще слышала какие-то негромкие звуки и видела ослепительный свет. Он постепенно становился менее ярким, и скоро я обнаружила, что нахожусь в каком-то обширном помещении, похожем на накопитель в аэропорту. У стен стояли пассажиры нашего злополучного «судна». Я поискала глазами свою соседку, но не нашла.
Между тем начало происходить что-то странное. Стоило мне посмотреть на кого-то, и перед моими глазами за одно мгновение проносилась его жизнь, и не только прошлая, но и та, которую он мог прожить, если б не погиб сегодня в авиакатастрофе.
Вот молоденькая мамаша, слепо обожающая своего рыжего отпрыска. Мальчишка растет и ни в чем не знает отказа. Вырастает, становится наркоманом, выносит из дома вещи и убивает ножом случайно заставшую его за этим занятием мать.