Первые
Шрифт:
Она не чувствовала рвотный рефлекс новичка, беря его в рот. Она ощущала другое. Он знал, на что это похоже, и так же знал, что не нафантазировал это.
Это чувствовалось как...
Ну, на хрен. Торн тяжело вздохнул и провел рукой по волосам. Он чувствовал, что поимели его по-королевски.
После вчерашнего все закончилось. Умный парень сумел бы отмести этот жалкий план до того, как нанесенные повреждения стали бы непоправимыми.
Но он никогда не был умным парнем.
Он боролся
Саванна в своей белоснежной невинности. Её методичный, клинический подход к потере девственности. Её блестяще безупречный план.
Она уничтожит то, что осталось от его влюбленного сердца.
Возможно, ему не стоило так спешить днем ранее, но парень обезумел от желания и не сделал ничего, что сделало его беспокойным. Он многое хотел сделать с Саванной – для Саванны – и использовал единственный шанс коснуться и попробовать скользнуть в неё пальцами, об этом и речи нет. У него была возможность, и он воспользовался ею.
Он вчера попробовал совершенство... и сегодня она не обратилась к нему.
Может, ей было стыдно? Она в растерянности? Она сожалела об этом?
Черт, эта девушка сводила его с ума.
Тишину взорвал дверной звонок, разрушив тихие мучения, через которые он проходил. Торн резко вдохнул и вытянул шею в сторону коридора, сердце подскочило к горлу. Он мог представить только одного человека, стоящего за его дверью.
Она пришла сюда. Она пришла к нему.
— Вот и все, Торн, — пробормотал он, гремя тяжелыми, жесткими шагами вниз по коридору к входной двери. Болела грудь, в висках его стучало. Ему казалось, что он постарел до восьмидесяти лет за два дня, благодаря её ненадежному плану и его идиотскому желанию идти вперед, и сейчас, стоя в конце тоннеля, он и понятия не имел, что делать дальше. Либо она пришла, потому что хотела этого, либо собиралась отступить. Или может, она решила, что нужно прервать их отношения вообще, а произошедшее вчера оказалось слишком трудным.
Возможно, она осознала, о чем он говорил сначала: секс менял отношения так или иначе, и даже сказанное «все будет хорошо» не даст им магического иммунитета к перемене.
Торн тяжело вздохнул и распахнул дверь, тысячи оправданий и опровержений вертелись на его языке.
Все отошло на второй план, когда он встретился с нею взглядом.
— Саванна? — быстро произнес он, спеша вперед, но остановился, взяв её за руку. Она захлебывалась рыданием и качала головой, её пухлые, красные щеки дрожали под весом слез. Каждый мускул в его теле раскручивался и что-то в нем разбилось.
—
— Я не знаю что делать, — сказала она. Её голос зависел от дыхания.
Нафиг. Он не будет стоять как болван, когда Саванна нуждалась в нем. Торн с раскрытыми руками резко шагнул вперед, но не подготовился к рывку трясущейся девушки, взорвавшейся перед ним. И прежде чем он смог вздохнуть, её маленькие ручки обхватили его лицо, и влажные от слез губы прижались к его. Её поцелуи стали жесткими и отчаянными, обретая силу. Она прикусила его губы и успокоила боль своим языком, качая головой на голос, который он не слышал.
В происходящем с ними было столько неправильного, но он не мог остановиться. Она двигалась слишком быстро, чтобы он мог удержаться, прикосновения были слишком резкими, чтобы оставить нервы в покое. Каждый её дюйм приготовился к чему-то ужасному, и единственной причиной её присутствия здесь было то, что она собиралась покончить с этим.
Теперь это закончилось.
Руки Торна сомкнулись на её предплечьях, мягко подталкивая назад.
— Сав...
Её рот обжег его прежде, чем он вздохнул.
— Саван...
Она снова качнула головой и захватила его своими губами. Затем её лицо дрогнуло, и хлипкая маска стойкости смылась новой волной слез. И хотя он знал, чего следует ожидать, Торн был достаточно потрясен, чтобы задуматься, что если она разрушена, как и он. Черт, он ненавидел видеть девушку плачущей. Когда это находило на Саванну, он ожидал всего. Всего. Он ощущал каждую её слезинку в десятикратном размере.
— Не могу сделать это, — всхлипнула она, руки бессильно обвисли по бокам. — Прости, Уэс. Я просто не могу сделать это.
— Все хорошо, — ответил он, смесь облегчения и сожаления прошлась по нему. — Все хорошо. Я же говорил тебе, не так ли?
В любом случае его слова только сделали хуже. Рыдания Саванны стали жестче, напряжение в её плечах усилилось. Её голова тряслась, будто она забыла, как останавливаться.
— Я не могу.
— Знаю, любовь моя. Это правильно.
— Нет, не хорошо. — Она жалобно засопела и отвернулась. — Это все изменило. Нас. Тебя и меня. Все изменилось.
Ироническая улыбка коснулась его уст. Нет смысла спорить, они оба признали правду, так что он не притворялся ради притворства. Вместо этого он дернул плечами и сказал.
— Ненавижу говорить «а я же говорил», но должен.
Саванна выглядела смущенной, будто удивляясь, как он мог шутить о чем-то подобном.
Он же удивлялся, что она не могла. Это было лучшей защитой.
— Я не могу просто вернуться к тому, что было, Торн, — мягко сказала она. И он знал, что она имела в виду. То, как она произносила его прозвище, которое он не мог заставить произнести, звучало как последний гвоздь в гроб.
— Знаю. — У него сперло дыхание. — Понял. Это действительно так? Мы закончили?