Первые
Шрифт:
– А давайте у нас завтра на столе не будет вилок?
– А чем же мы будем есть?
– Палочками. Это сейчас модно.
– Да ну?! И сколько лет той моде?
– Веков 9-10.
– Оу, тогда, конечно, давайте.
Гости очень боялись однажды оказаться на месте вилок – зависящего от чужого настроения аксессуара. Упорно не считали себя таковыми, поэтому важно сжимали смартфоны – вдруг зазвонят, мы же деловые, мы же нарасхват, пусть все видят. Пусть
Но Ярослав смотрел и не видел. Очень старался в каждом силуэте найти Меланию. Тщетно. Вереницы пустых девок в искрящихся стоимостью платьях, шлейфовых духах и с довольными лицами, на которых отчётливо читалось: я сейчас как бы занята, но если ты настаиваешь…
– Ярослав Свиридович, чего-нибудь желаете? – паж возник из ниоткуда и мгновенно устлал спину шефа преданным взглядом.
– Желаю, Паш. Ещё бы выпил, но пока приторможу. Спасибо, – обернулся он наконец. – Слушай, ты иди отдохни. Если знаешь, как это делать, – ресторатор криво улыбнулся.
Официант кивнул и исчез. Если бы шефу было не всё равно, он обязательно бы удивился. Однако чудо, во имя рождения которого прикладываются исключительные усилия, весьма скоро перестаёт считаться таковым, ибо усилия исключительно чужие.
Паж Паша считал возможным оставаться и далее возле шефа, но решил, что лично ему без надобности созерцать, как Ярослав Великий мается отсутствием Мелании. Так себе повод, уверен официант. Высокомерная, заносчивая, упёртая… сестра. Всего лишь сестра. Это все её причины, чтобы быть высокомерной, заносчивой, упёртой. Паж Паша уверен, на том святом месте он добился бы гораздо большего, нежели просто числиться родн"eй Ярослава. И его бы не высокомерило, не заносило, не п"eрло. Когда ты самодостаточен, на подобное себя жалко. А если некому и нечему посвящать время, начинаешь взращивать в себе дерьмо, чтобы бы потом от всей души им делиться.
– Привет!
Знакомый голос растягивал последний слог.
– Поздравляю!
Официант разглядел в толпе богатых гуляк Меланию. Слишком короткое платье, слишком тонкие каблуки, слишком завитые волосы, слишком много воздушных шаров в её слишком худой руке. Нет, Паша не разрешил лицу скривиться. Морщился внутренностями. При виде Мелании его всегда окунало в чувство безысходности. Ещё ныл живот, казалось, что кишечник достают изо рта, наматывая на кулак.
– Ну наконец-то, – ресторатор хотел проворчать, но физиономию раздавило улыбкой.
– Бежала со всех ног, – сестра поправила кудрявую гриву.
Ярослав не мог оторвать взгляд от шариков. Трогательный. Но всё равно Великий. Паша отметил. Это даже
– Как твои пробы? – опомнился ресторатор.
– Пробы? Отлично.
– Ты прошла?
– Ну конечно! А ты сомневался?
– В тебе нет! В порядочность Артёма не верил.
– Как видишь, он смог её отыскать в своей телепродюсерской шкуре. Должна заметить, не такая уж она и толстая. Так, шкур"eнка, снимается на раз-два, как шелуха со старого лука.
– Слушай, ну супер. Но если моя помощь нужна…
– Я помню, ты всегда рядом! – она чмокнула брата в щёку, выдернула из воздушного букета зелёный шар и отпустила его в небо.
Паша едва заметно качнул головой. Она врёт. Определённо врёт. Ни на каких пробах она не была. Опять кинула Ярослава ради своих тусовок. А он ведь всё это ради неё. Паж обв"eл бесстрастными глазами территорию. Из-за неё «Milasha». Камыши эти полудохлые и лягушки полуживые. Ей так, видите ли, хочется.
– Павел, – официант вздрогнул: застали врасплох, к тому, что его посчитали человеком, он был не готов.
– Да… Я вас слушаю.
Ева нервничала. Неловко сжимала кисти. Ему очень хотелось взять её ладони в свои руки, чтобы она так не делала. Не сжимала эти хрупкие кисти. Они же могут сломаться. Ещё он хотел её поцеловать. Но для этого сначала нужно взять её ладони в свои руки.
– Павел, вы меня простите, пожалуйста, но…
– Да ну что вы, – растерялся официант.
Конечно, он знал Еву. Знал её мужа. Знал, как эта семья отличается от всех этих… остальных. Однако привыкнуть к манере её общения не выходило. Врут, не к хорошему быстро привыкаешь. К хорошему вообще не привыкнуть. Не успеешь. Если оно и обдаст твои мысли нежным дыханием, следом по башке обязательно шарахнет то, к чему ты давно уже привык.
– У меня такая слабость, – тихо сказала она. – Голова кружится. Я хотела выпить таблетку, но не смогла найти простую воду. Вы не могли бы…
– Я сейчас.
На этот раз он не исчез. Он бросился со всех ног, чтобы перевернуть верх дном всю кухню, весь ресторан, территорию… Если будет надо. Надо не было. Не теряя в скорости, он вернулся с бутылкой минералки. Её любимой. Он помнит.
– Ой, спасибо!
Она невозможно красиво улыбается. На это сложно смотреть. Потому что она всё равно улыбается не тебе, даже когда рядом больше никого нет. Нет его.
Конец ознакомительного фрагмента.