Первые уроки
Шрифт:
Ты ему « сластолюбцы служат Мальдонае», а он тебе « Хочешь лично удостовериться у Альдоная? Сейчас обеспечу палача».
Ты короля предаешь анафеме, а он тебе в ответ: « а я тебя сейчас казни предам».
В общем, Гардвейг победил по очкам. Ругать его ругали, но за границей. А в родном Уэльстере лишний раз старались не вякать, помня, что жалобы от покойников принимает лично Альдонай — и в суд дела не передает.
Так что Гардвейг мог жениться, разводиться
Мать Анны была его второй женой. Кстати — казненной. С первой женой Гардвейг развелся — старая. Вторую — казнил на основании измены. Но Анну признал и услал на воспитание подальше от столицы. С третьей женой тоже развелся — одних девок рожает, так что у Анны были четыре сестры, которые воспитывались вместе с ней. Кстати, сестренки терпеть друг друга не могли.
Четвертая жена умерла в родах вместе с ребенком. Кстати — девочкой, так что Гардвейг не огорчился. Пятая еще до того как забеременеть, попалась на измене и была казнена. Шестая два года пыталась подарить королю наследника, а потом бросилась Гардвейгу в ноги и стала умолять развестись. Мол, сына она видимо дать не может, поэтому грехом будет и дальше оставлять короля без любви, а престол без наследника. И Гардвейг пошел ей навстречу. Тем более, что ради разнообразия, ходатайство к Светлому престолу было от имени его жены. Там поворчали, но пожалели бедную женщину и развод подтвердили. Седьмая жена Гардвейга, впрочем, оправдала все, что пророчило счастливое число.
Милия Шельтская, тихая сероглазая баронесса с толстой каштановой косой нежно любила своего тирана-мужа. Она окружала постаревшего (сорок лет не шутки) Гардвейга заботой, следила, чтобы он вовремя кушал и не переедал, а кроме того родила ему уже двух сыновей и опять ходила беременная. Так что Гардвейг наслаждался последним браком и ни о разводе, ни о казнях не думал. Вроде бы.
Хотя Анна точно знала — если отец узнает о ее шашнях с учителем — казнит. Не задумываясь. И Милия не поможет.
Мачеха, приехавшая с отцом, Анне вообще не слишком нравилась. Какая-то она была… наседка. Все время хлопотала вокруг мужа, поправляла подушки, подносила вино, пока король не приказал ей отдохнуть. Тогда ее увели. Но было видно — Гардвейг ей доволен.
А вот Анной…
Нелюбимая дочь, от казненной жены…
Только бы в монастырь не упекли…
Анна поскреблась в дверь, дождалась окрика и скромно замерла на пороге.
Его Величество соизволил отдыхать у камина. Бокал вина, блюдо с закусками, верный шут на ковре — Анна не помнила, когда рядом с отцом не было этого маленького человечка с удивительно умными ясными глазами и морщинистым лицом…
— Ваше Величество, — Анна присела в реверансе.
— Ну, заходи чего пол подметаешь…
Анна повиновалась, повинуясь кивку отца, опустилась на скамеечку у его ног, почти рядом с шутом, и замерла, опустив глаза долу.
— Ну-ка в лицо
— Грудаста больно…
— сиськи мужикам нравятся.
— Сиськами парня не ужержишь.
— Да как сказать. Рик пока мальчишка, может и повестись…
Рик!? Кто такой Рик!?
Мысли метались в голове Анны вспугнутыми птицами. И видимо Гардвейг заметил это, потому что пояснил.
— Ричард Ативернский. Едет с визитом и посольством. А на самом деле папаша собирается женить сынка, так что ты по возрасту подходишь. Внешне вроде как не страшна, на мать похожа… Алия такая же была, темненькая.
Сам Гардвейг отличался густой гривой золотых волос и ледяными серыми глазами. Анна же была темноволоса и темноглаза, как мать, которую она знала только по портретам.
— Лишь бы не дура была. Ни с кем еще не спуталась? — голос шута был спокойным и… изучающим.
Анна вспыхнула. Но сквозь растерянность прошло холодное: « уничтожат…» и с губ само собой сорвалось:
— Да кому я нужна без копейки приданного! Платья — и те по шесть раз перешиваем!
— Дура, — сверкнул глазами Гардвейг. — Ты что думаешь — твое приданное — это тряпки с монетками? Сопля!
Анна шарахнулась назад, упала со скамеечки на попу и некрасиво раскорячилась, но Гардвейг продолжал греметь набатом:
— Ты — принцесса! Может быть будущая королева! Твое приданное — это не юбки, а связи! Земли! Союзы! А юбками и побрякушками ты награждать будешь, если понравишься Рику. Ативерна богата, а мне нужен Эдоард в союзниках. А потом и Рик. Так что если выйдешь за него замуж — не обижу. Дам в приданное провинцию Бальи.
Анна кое-как оправила юбки и села под насмешливым взглядом шута. И спросила уже другим тоном…
— Ваше Величество, я должна его очаровать?
— Да. Потом он еще поедет в Ивернею. Но это — потом. Ты будешь первой — и должна стать для него единственной.
Анна кивнула. А перед глазами проносились видения балов, бриллиантов. Кавалеров — и тонкой короны на ее голове. Короны принцессы. Будущей королевы.
Черт!
Зачем она только спуталась с Лонсом?!
Гардвейг несколько минут смотрел на нее. А потом кивнул.
— Иди, прочухайся. А завтра поговоришь с Милией. Пусть она тебе платья какие пошьет, чтобы сверкала. Я ей скажу. Свободна.
Анна кое-как сделала реверанс, раскланялась и вышла вон.
Она не знала, что королевский шут покачал головой:
— Ох, не знаю, Гард. Жадная она. И дура.
— Вся в мать.
— Может, кого еще предложить?
— Не получится. Старшей двенадцать лет, ты сам знаешь. Этой хоть шестнадцать скоро будет. А те вообще. А Эду надо сопляка женить в ближайшие год-два.
— М-да. А в Ивернее Лидия.
— Та шерстяной носок. Восемнадцать лет девке, а она ни о чем кроме книг не думает. Перестарок.
— Милии за двадцать было, нет?
— Так Милия и вдовой была… повезло мне с ней.