Первые шаги
Шрифт:
— Елена Алексеевна. Очень рада вас видеть. Вы уж простите, что надоедаем. Матвейка мой, никак угомониться не может. Шило в одном месте спокойно сидеть не дает.
— Ой, что вы Богдана, мне только в радость. Дети ведь — они цветы жизни. Вот никак не могу дождаться хотя бы еще одного внука. Катюшке не до бабушки с дедушкой теперь, с матерью по заграницам мотается.
— Мам, хватит уже. — Проворчал недовольно.
— И то верно. — Поддержал отец. — Давайте за стол садиться.
— Что же это я? — Всплеснула руками мать. — Даже не познакомила вас. Стас — это
— Приятно познакомиться. — Вежливо произнесла женщина, хотя в глазах так и плескалось: «Век бы тебя не видела».
Больно надо. Мне это знакомство тоже как не пришей кобыле хвост.
Мама хотела посадить нас рядом друг с другом, но я юркой ящеркой, что кстати было довольно сложно, так как роста я не маленького, метнулся к противоположному краю стола.
Соседка мой маневр оценила. Кончики ее губ дернулись в презрительной усмешке. Видимо сочла маменькиным сынком, боявшемся, но в тоже время жаждущим женского внимания, этаким тюфяком и недотепой.
Нет, соплежуем я никогда не был, тем более перед женщинами, но конкретно от этой особы хотелось держаться как можно дальше и не оттого, что она выглядела как кобра, раздувшая капюшон, в преддверии броска, а потому, что он нее за версту несло тьмой.
Я ощутил это сразу, как только спустился вниз, только вот сначала не мог разобрать, от кого из двоих идет запах: от женщины или ребенка.
Разобрал, и теперь с подозрением косился на соседку. Было интересно, что она из себя представляла. Чувство тревоги и неприятия, которое возникло при встрече с парнем из парка, отсутствовало. От женщины не исходило угрозы. Точнее, исходила, но не в том плане. Ее взгляд, замаскированный под вуаль презрения и надменности говорил:
— Не тронь — убью.
Это был взгляд женщины, в одиночку стоящей против всего Мира. Защита, которая давала уверенность в себе и не позволяла окружающим увидеть ее слабость.
Раньше бы я этого не понял, а сейчас, принял как данность.
Принюхался еще раз. Точно — тьма, но не злая, а таинственная и загадочная, как сама ночь. От Богданы пахло сиянием звезд, мерцанием светлячков и ночной прохладой, от нее пахло серым туманом, поднимающимся от земли и предутренней росой.
Загадочная женщина. Только вот спрашивать я ее ни о чем не стал бы, потому как почувствовал, что эта тьма, на первый взгляд ласковая и обволакивающая, как теплое пуховое одеяло в холодную зимнюю ночь, в любой момент может стать опасной и непредсказуемой.
Чур, меня, чур. Давай уже доедай свой салат и вали домой. Что так на меня смотришь, словно я тебе должен миллион долларов? Не нужна ты мне, и за даром — не нужна.
Я вон, лучше с Аленкой еще раз счастья попытаю, чем к такой как ты яйца подкатывать. Себе дороже окажется. Оторвешь и не заметишь.
— Богдана, так я Матвейку забираю? — Спросил отец, посмотрев на женщину, и перевел взгляд на подпрыгивающего от нетерпения пацана.
— Хорошо Сергей Анатольевич. Только, пожалуйста, не очень долго. Постарайтесь к девяти вернуться.
— Ну-у, мам. Я уже не маленький.
Мелькнула
— Не-е, на фиг, вдруг Богдана решит, что я через пацана к ней клинья подбиваю.
Батя вынес из сарая две поплавочные удочки, один спиннинг и с сыном соседки пошел к калитке, помахав нам рукой.
— Эх, надо было донку взять. Сейчас как раз лещ идет. — Протянул я.
— Без тебя разберутся. Я пойду чайник поставлю, а вы посидите тут, побеседуйте. Наверняка найдется, о чем поговорить.
Спасибо, мама, удружила, ничего не скажешь. Тоже мне, сваха века нашлась.
Если бы не мои новые способности, я, пожалуй, не отказал себе в удовольствии пофлиртовать с Богданой. Уверен, что под всей напускной претенциозностью скрывалась страстная и чувственная женщина. Про внешний вид и говорить ничего не стоило — шикарна. Наверняка, в постели — огонь.
Только вот оно мне надо? С такой сгоришь и не заметишь. Да и не опускаются подобные ей до дешевой интрижки. Уж точно не со мной. Не того полета птица. Лоска у нас, пардон, не хватит, чтобы соответствовать.
Я себя не принижаю, просто оцениваю объективно и знаю, на что ведутся такие женщины. Однушка причем не в центре города, зарплата обычного клерка и куча вредных привычек в купе с поганым характером — мало кого прельстит.
— Богдана.
— Стас.
Начали мы одновременно.
— Позвольте сразу расставить точки над «i». Моя мама временами может быть немного навязчива. Очень уж ей хочется видеть меня семейным человеком. Не представляю, что она вам наговорила, но не обращайте на ее слова излишнего внимания. Навязывать свое общество я не собираюсь, так как вижу, что вам оно не особо приятно. Не знаю уж, почему вы согласились прийти сегодня, ведь прекрасно понимали, что это не просто ужин, и не надо смотреть на меня, как на врага народа, ничего плохого я вам не сделал.
Богдана задумчиво потерла подбородок, в глазах женщины на мгновение мелькнула растерянность. Не ожидала она от меня такой прыти. Уже заранее определила и выстроила диалог, намереваясь взять на себя главную роль в разговоре. Образ маменькиного сынка и недотепы, сформированный в сознании, дал трещину. Сейчас, Богдана явно обдумывала, как вести себя со мной дальше.
Видимо, определенные выводы женщина сделала, потому что в следующую секунду, плечи Богданы расслабились, словно она сбросила с них тяжелый груз.
Это что, ее так напрягло наше знакомство? Или в чем тут дело?
— Знаете, ваша мама может быть очень убедительна, если этого захочет, к тому же, Матвей весь извелся за последнюю неделю. Тут ребятни его возраста почти нет, скучно, а ваш отец пообещал научить рыбачить. У меня ведь дачи никогда не было. Городские мы, до мозга костей. Непривычно здесь. Странно. Все другое, не такое, как в повседневной жизни.
Удивительно, а я думал она меня проигнорит, в лучшем случае, процедит что-нибудь нелицеприятное сквозь зубы. Ошибался.