Первые игры с Ней

Гордасевич Андрей

– Тогда отвернись!
– потребовала она.

– Ага. Я встану вот сюда, к этому кривому толстому дереву.

– (уточняюще) И будешь считать до семи.

– Только чур за спиной не стоять!
– нахмурился мальчик.

– Идет. Отворачивайся. И не подглядывай. Закрой глаза руками... Руками!

– Вот. Смотри. Я не подглядываю, - он прислушался.

Сзади зашуршали сухие листья. Еще чуть

ласковый ветер трепал его кудри. Мальчик подумал, что она почти наверняка спрячется за скамейкой. Если нет, то, может, убежит за ограду, что вокруг пруда. Или присядет на корточки за кучей листьев, которую нагреб дворник. Вряд ли она знает о большом дупле в старом дереве, по другую сторону дорожки. Да и потом, девчонки не любят дупла. Они боятся змей.

– Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать, - просчитал он.
– Шесть, семь, я иду искать совсем.

Разняв ладони, он открыл глаза и увидел совсем близко толстые складки темно-коричневой, почти черной, коры, казалось висевшей на изгибе ствола, как висит кожа на шее старой женщины. Из бородавки высовывался обломанный сучок. Резкими очертаниями он походил на клюв какой-то птицы, слегка изогнутый и острый. Чуть выше кудряшек ствол горбился, будто пригнутый к земле, но потом снова тянулся вверх. Там, после изгиба, росла первая засыхающая ветка.

Мальчик обернулся. Вокруг никого не было. Он знал, что сначала стоило хорошенько осмотреться. Может, она прячется где-то неподалеку, где-нибудь совсем рядом, за соседним стволом.

Никого.

Он медленно, озираясь, пошел к большой деревянной скамейке. Присел, опустил голову к земле: может, видны ноги?..

За скамейкой было пусто. Он быстро оглянулся посмотреть, не бежит ли она "палы-выркаться". Но в парке слышен был только пустой шелест; листья терлись друг о дружку, и звук делал их менее одинокими.

Ее не оказалось ни за оградой, возле пруда, ни за кучей листьев.

Он отходил все дальше и дальше от кривого дерева, обходил его большими кругами, осматривался, вертелся волчком и не мог понять... Да...

Оставалось только дупло. Он осторожно перешел через широкую дорожку. Все деревца по эту сторону тонкие, за ними нельзя спрятаться; он шел теперь чуть быстрее, чем раньше, и не так опасливо. Только за старым, умирающим дубом с огромным стволом можно укрыться. Сейчас, с той стороны,

откуда он приближался, это был ствол как ствол, только уж слишком толстый. Но с противоположной, в тени, чернело дупло, почти в полный рост его. Проникнув в темноту, можно еще немного вскарабкаться вверх враспорку и затаиться там, уперевшись ногами в выгнившие стенки. Иногда, если водящий не догадывался взглянуть наверх, удавалось провести его: заглянув внутрь, он решал, что дупло пусто. Да и прятались там немногие. Мальчишка втайне считал это своим коронным местом.

Ствол дуба был так велик, что скрывавшийся вполне мог, увидев приближение водящего через трещинку, выбраться из укрытия и, обогнув дерево с противоположной стороны, броситься к заветному уголку, отбить по нему дробь и прятаться вновь. Обычно вода слишком поздно замечал хитреца и не успевал его перегнать.

Мальчик хорошо знал все это и не спешил заходить со стороны: он подходил к дереву, как бы не сворачивая с воображаемой линии, соединявшей сгорбленный изгиб и его любимца-исполина.

До дерева оставалось метра три.

Он остановился и прислушался.

Ш-шшшшшшрр---шшш-шррк-шшркк -щщ - щщ - щ - шщ - шщ... ...

Земля здесь была чуть влажной, но не настолько, чтобы поскользнуться, если резко побежишь.

Он повернулся спиной вперед, чтобы не тратить времени на поворот, и так приблизился почти вплотную, глядя через плечо.

Ш-щщщщщ-шшш - щщ - щч - ищ!..
– ищ!..
– ищ..щщ...щ......

Ничего не происходило.

Он резко прыгнул в сторону и, обежав дерево кругом, как вкопанный встал перед дуплом; потом, отчего-то поднявшись на цыпочки, подбежал к темноте, торжествуя, и просунул голову внутрь.

Через трещину вверху сочился тусклый, бесцветный осенний свет. Он делал пустоту дупла еще более безжизненной.

Стало зябко.

Тут он попытался вспомнить Ее имя и не смог.

– И он, и ты - мои цветы...
– задумчиво проговорил он.[1]

Ветер кружил сухие разноцветные листья, свивал из них фигуры и смешивал в столбики, ронял на дорожки сквера и вновь подбрасывал вверх - так, что уже невозможно было разобрать, откуда они взялись и к кому летят.

1 Надо, чтобы каждый мог позвать Смерть и сыграть с ней в прятки.