Первые боги
Шрифт:
– Бестолочи! Вам что жизнь не мила? Молний захотелось под зад?
Выяснилось, что несколько смельчаков вытащили рыбу на поверхность, собираясь убить ее и поживиться ее мясом. Рыба дала себя поднять, а потом все, кто прикасался к ее телу, получили от нее мощные удары молний.
– Это Рааш, – слегка успокоившись, объяснил Аузахет, – водяная кошка. Ее прозвали так, потому что она умеет шипеть. Рааш всеядна, и потому очень опасна для всех. Этих негодяев спасло только то, что кошка не охотится по утрам. Мясо у нее, конечно, вкусное, но цена его слишком высока. Благо, что живет Рааш недалеко от берега и при желании ее можно поймать, но для этого нужно хорошо знать ее повадки.
–
Весь остальной день Мал провел в тягостном ожидании, что вот-вот на горизонте появятся паруса «Гора». На кораблях продолжались восстановительные работы. Ночью матросы спустили на воду шлюпку и с зажженными факелами стали ловить рыбу. Они ждали, когда рыба подплывет, привлеченная светом, и поражали ее гарпунами. «Гор» и «Осирис» так и не вернулись.
На рассвете нибурский флот пошел дальше. Мал все еще не мог смириться с гибелью юного капитана. После утренней молитвы он скрылся в каюте и принялся рассуждать:
– Если бог Гор спас юношу от смерти в замке Незерби, то почему он не пришел ему на помощь в этот раз? Или юный Гор больше не нужен могущественным богам? И в самом деле, ведь боги вернули себе по праву принадлежащие им священные дома, и больше они не нуждаются в помощи людей. Владыка мира мертвых перед тем, как забрать к себе своих рыцарей, отправил их ко мне со словами благодарности. Какой великодушный жест! Но разве не бесчестно то, что затем он предоставил их тела рыбам на съедение. Или же он присуждает им высшую награду – быструю смерть, смерть, избавляющую от страданий, и направляющую в обитель высших благ, где герои обретают покой и блаженство. Они заслужили этот дар. Но почему я все еще здесь, цел и невредим. Ответ прост: я поклоняюсь единому Богу – Иисусу Христу. Я иду к обители Иисуса, и пока я не доберусь до нее, – моя миссия не закончена.
– Мал! – раздался чей-то голос.
Мал оглянулся. Из прохода, завешанного тканью, показалась голова Лии. Она прошла в каюту и села напротив Мала.
– Прости, если отвлекаю тебя. Давай возобновим наши занятия, – Лия перевела взгляд на стоящий у постели меч Рамзеса.
– Идем, – без пререканий согласился Мал.
Хрупкая девушка Лия, умеющая быть искренней в любых обстоятельствах, обладающая сильной волей и добрым нравом, отважно противостоящая жестокому миру, как никто другой достойна любви. И Мал любил ее, но не сердцем, а умом.
К нему вернулась привычная сдержанность. Вслед за Лией он вышел на палубу, где нибурцы разминались под неодобрительное брюзжание Аузахета. Лия уже успела выучить несколько атакующих и защитных приемов. Для нее пришло время довести их до совершенства. Но Лие не хватало гибкости, ее шаги были слишком пружинистыми. Она двигалась как деревянная кукла. Ее слабые и тонкие руки не были созданы для того, чтобы держать меч или кинжал. Предводитель нибурцев, с позволения Мала, учил Лию владеть телом. Она наносила нибурцу удары, а тот, не совершая ни одного лишнего движения, спокойно отклонялся. По сравнению со своим наставником, девушка двигалась очень медленно. Нибурец показал Лие несколько упражнений, которые могли помочь сделать ее тело более гибким. Девушка отнеслась к уроку со всей серьезностью. Она внимательно слушала и в точности исполняла все, что ей говорили. Лия быстро уставала, но продолжала идти вперед. Так она проявляла самое важное качество ученика, которое исповедовали саисские и нибурские мастера, – сосредоточенность.
Мал и Лия забрались под навес напиться воды и отдохнуть. Уже сквозь подступившую дремоту, они услышали доносящие издалека крики
– Прямо по курсу – люди, – таково было послание, дошедшее с флагманского корабля.
Навстречу им плыли хижины на плотах. А за их вершинами проступала тонкая полоска земли. В хижинах сидели арабы, добывающие себе пропитание рыбной ловлей. С флагманского корабля до «Сетха» дошел новый приказ Бердана:
– Причалить к берегу.
Сейт-Акх вышел из каюты, вгляделся в сторону приближающей земли и улыбнулся:
– Отец и сын идут рука об руку.
Он первым увидел стоящие на причале корабли «Гор» и «Осирис». Их мачты все до одной были целы. Они оказались прочнее, чем это могло показаться на первый взгляд.
Песчаный берег был усеян рыбацкими хижинами. Вдоль берега юноши загоняли длинными палками рыб в сеть, растянутую перед зарослями папируса. Чуть поодаль из воды торчали ноздри и кончики ушей могучих и ловких бегемотов, вооруженных клыками, способными продырявить днище любого корабля. Над ними парили, высматривая добычу, пеликаны. Выше располагался счастливо избежавший наводнения город.
Это был Аль-Карнак – последний южный оплот арабов в Египте, и это означало, что нибурский флот уже вышел за пределы Сабии и оказался в Верхнем Египте – в Галаре, за пределами которой только великая Нубийская пустыня. Если идти дальше по Нилу, то берега реки обступят горы и дикие леса. А за ними – Мемфис – город богов.
От адмирала Бердана пришло сообщение:
– Всем капитанам немедленно собрался на флагманском корабле.
Лия решила навестить амазонок на «Артемиде», а Мал и Аузахет отправились на борт «Зевса». По пути они увидели идущую к берегу галеру под арабским флагом:
– Похоже, что не мы одни бороздим Нил в поисках оставшихся без крова.
– Неужели они не спасли своих людей в Пер-Меджете?
– Вода залила всю Сабию. Кто знает, откуда они держат путь.
На «Зевсе» Мал первым делом обнял Гора. Тот прошел испытание штормом и доказал, что достоин звания капитана. Седовласый человек, которого Мал приметил на «Бастет», оказался капитаном затонувшего «Миндия». Его звали Гилом. Бердан объявил о том, что миссия флота завершена – пришло время возвращаться в Нибур. В Аль-Карнаке нибурские корабли возьмут на борт последнюю партию пострадавших от наводнения. Бердан напомнил о том, что капитаны всех кораблей должны беспрекословно исполнять его приказы. Сейчас все должны распределить между собой людей и запастись продовольствием. Заговорили о «Джирджисе» и его погибшем капитане. Никто не мог объяснить, почему он ослушался приказа. Бердана убеждали в том, что капитан принял решение под влиянием спасенных им арабов и поддался уговорам следовать к единоверцам. Но адмирал не верил в то, что нибурский капитан мог поддаться чьим-либо уговорам. Капитаны «Нуна» и «Нуанет» в свою очередь уверяли, что арабы на их борту вели себя вблизи Пер-Меджета смирно и ни о чем не просили. Но никаких других объяснений гибельному решению капитана «Джирджиса» не было.
Адмирал выразил сожаление Гилу в связи с крушением «Миндии». Капитан принял их молча и не стал вдаваться в подробности. Затем Бердан поздравил Гора с тем, что он вывел корабль из шторма. Юный капитан в отличие от Гила обо всем рассказал. Когда Гор увидел, что корабль Аузахета вышел из строя в правую сторону, то приказал уходить налево. А когда буря кончилась, то выяснилось, что их унесло слишком далеко. Но не только их одних – рядом шел «Осирис». Его капитан указал Гору путь до материка, а по дороге к Аль-Карнаку они встретили пять арабских кораблей, но только один из них добрался вместе с ними до берега. Тогда Аузахет спросил Гора: