Первозданный рай
Шрифт:
— Не знаю, что вам сказать, Бёрк. Мне следовало бы сейчас вызвать полицию и отправить вас в тюрьму. Но самое ужасное, что вы, кажется, говорите правду. Боже, неужели моя дочь и в самом деле совершила эту дикость — поставила на карту свою честь?
— Да, именно так.
— А вы, узнав, что она невинна, решили жениться и таким образом поправить положение?
— Я не собираюсь брать на себя всю вину за случившееся. Мы виноваты оба. Но Коринна была девственницей, и поэтому я очень сожалею о происшедшем. Я чувствую себя полным идиотом после
— Все произошло этой ночью?
— Да, сэр. С ней все в порядке. Конечно, она не в восторге, но расстались мы мирно.
— Где вы ее бросили?
— Я ее не бросал, Коринне ничего не угрожает. Она сейчас спит в комнате, которую я снял на ночь в игорном доме.
— И не надейтесь, или я не знаю свою дочь: явится сюда с минуты на минуту и потребует отмщения.
— Этого она не сможет сделать. Я увез ее платье. Сэмюэль тяжело вздохнул. Он, конечно, понимал свою вину и не мог переложить всю ответственность за случившееся на стоявшего перед ним человека. Коринна вела себя чудовищно, и это не могло пройти безнаказанно. Сколько раз он предостерегал ее, но разве этого было достаточно? Кто, как не он, отец, дал Коринне такую волю?
Сэмюэль Бэрроуз собрался с духом и прервал затянувшуюся паузу.
— Видит Бог, мистер Бёрк, я бы все отдал, лишь бы повернуть время вспять и стереть все, что произошло этой ночью. Но ничего изменить нельзя. По крайней мере, вы не сбежали, как трусливый заяц, а явились ко мне.
— Так вы даете согласие на наш брак?
— Даю. При условии, что Коринна согласится, в чем я сильно сомневаюсь. Если она вам откажет, вы свободны.
— Что ж, вы милосердны. Но Коринна согласится, я уверен.
— Уж не собираетесь ли вы ее принудить? Этого я не допущу, не надейтесь! С нее достаточно насилия.
— Подобного у меня и в мыслях не было, мистер Бэрроуз. Клянусь, я никогда больше не обижу Коринну.
— Надеюсь, вы сдержите свое слово.
— Будьте уверены, я это сделаю.
— Что ж, я даю согласие. Можете предложить ей руку и сердце. Но когда вы будете говорить с ней, не упоминайте о моем согласии. Самое лучшее, если она вообще не узнает о нашем разговоре. Я не хочу, чтобы каждый раз при виде меня дочь испытывала угрызения совести.
— Я все понял, — ответил Джейрд, и горячая волна стыда снова захлестнула его, — но мне нужно принести платье. То, в котором она была, разорвано.
Услышав это, Сэмюэль Бэрроуз едва не потерял над собой контроль. Огромным усилием воли он заставил себя сдержаться и процедить сквозь зубы:
— Отправляйтесь к портному, за час платье приведут в полный порядок, иначе Коринна поймет, что вы были здесь. Что же касается камердинера, то об этом я сам позабочусь. Он забудет о том, что видел вас сегодня утром.
Глава 11
Джейрд
Джейрд напомнил себе, что Коринна для него — всего лишь орудие мщения. Когда цель будет достигнута, они расстанутся навсегда и он больше никогда не увидит ее чудесных изумрудных глаз, не услышит ее нежного голоса, не прикоснется к ее шелковистой коже.
— Коринна, милая, вставай, — мягко сказал он и тронул ее за плечи, — просыпайся, нам нужно поговорить.
— Убирайся, убирайся прочь, — пробормотала она сквозь сон и перевернулась на другой бок.
— Поднимайся, детка, уже десять часов. Коринна тут же пришла в себя и вскочила, в глазах ее стоял ужас.
— Ты? Как ты смел вернуться? После всего, что натворил?
— Уж не думала ли ты, что я брошу тебя одну в этом вертепе?
— Конечно! Именно это я и думала. Уж теперь-то я знаю, что от тебя можно ждать любой подлости.
— Я ездил отдавать в починку твое платье. Кроме того, я должен был обдумать все случившееся и принять решение.
— Что обдумать?
— Обдумать то, что произошло сегодня ночью, Коринна.
— Ничего не произошло, понимаешь? Ничего! Забудь об этом, и я забуду раз и навсегда. Не желаю об этом говорить!
— Все не так просто.
— Как раз наоборот. Все проще простого. Ты уйдешь из моей жизни, и я обо всем забуду.
— Да, я бы тоже хотел забыть обо всем, — ответил Джейрд, — но то, что я сделал, невозможно ни забыть, ни простить.
— Ты пытаешься попросить прощения, не так ли? Не трудись напрасно.
— И все-таки я попробую.
— Поздновато для раскаяния, мистер Бёрк.
— Я бы хотел поправить положение…
— Каким образом, интересно? Уж не волшебник ли ты? Может быть, ты умеешь возвращать несчастным девушкам утраченную невинность?
— Этого я не могу. Но тебе не придется в дальнейшем страдать из-за того, что я сделал.
— Страдать? О каких страданиях идет речь? Единственное, что приносит мне страдание, — это необходимость оставаться с тобой в одной комнате.
— Успокойся, Коринна. Нам действительно надо серьезно поговорить. Выслушай меня, пожалуйста. В том, что случилось, ты виновата не меньше меня, — твердо произнес Джейрд, — я ошибся, но как было не ошибиться? Ведь ты вела себя так легкомысленно!
Коринна отвернулась, чтобы не видеть его. Джейрд прав, и это делало ее положение еще более унизительным. Конечно, она вела себя глупо, легкомысленно и даже вульгарно. Но от этого ей было не легче.