Первозданный рай
Шрифт:
— То, с чем я пришел, не имеет никакого отношения к нашим деловым отношениям, — ответил Бёрк и замолчал, не зная, как продолжить.
— Тогда в чем дело?
— Я пришел из-за вашей дочери… Прошу дать согласие на наш брак.
Бэрроуз с недоумением уставился на собеседника и несколько мгновений был не в силах произнести ни слова.
— Боже мой! — воскликнул он, немного придя в себя. — Я уж не знаю, как сватаются там, откуда вы родом, но у нас это не принято делать на рассвете.
— Вы сейчас поймете, чем вызвана такая спешка, мистер Бэрроуз.
— Прощу вас, мистер Бёрк, не торопитесь. Мне казалось, что до сих пор Коринна не собиралась за вас замуж. Она предпочитает мужчин, которыми можно управлять. Или я в вас ошибся и вы тоже подчинились ее воле?
— Нет.
— Тогда не понимаю, почему дочь надумала выходить за вас.
— Согласия Коринны я еще не просил. Сэмюэль расхохотался, пораженный самоуверенностью претендента на руку своей дочери.
— А почему вы, собственно, решили, что получите его?, — спросил Бэрроуз уже серьезно.
— Если проявить достаточную настойчивость, она согласится. А я, знаете ли, всегда добиваюсь своего.
— Возможно, возможно, молодой человек. Но Коринну не так-то просто переубедить. Она прекрасно знает, чего хочет от жизни, и тоже добивается своего с завидным упорством. Вряд ли вы тот человек, которого она ищет.
— Вполне вероятно. Но замуж она выйдет именно за меня.
— Похоже, что вы не просите у меня руки дочери, а сообщаете о свершившемся факте.
— Так и есть. Я бы предпочел жениться на Коринне, получив ваше согласие, но если вы его не дадите, это меня не остановит.
Сэмюэлю Бэрроузу стоило большого труда скрыть охватившую его радость. Будущий зять с каждой минутой нравился ему все больше и больше.
— Мне симпатичны мужчины, умеющие настоять на своем. Видимо, вы сильно любите мою дочь?
Джейрд нахмурился: он очень рассчитывал на то, что отвечать на этот вопрос не придется.
— Если честно, мистер Бэрроуз, любовь здесь ни при чем. Разумеется, ваша дочь на редкость красива, и нет мужчины, в ком она не возбудила бы желания, но Коринна совершенно не готова к тому, чтобы стать хорошей женой, о чем, я думаю, вы знаете не хуже меня. Она считает, что замужество — это пропуск к богатству и в жизнь, совершенно не ограниченную нормами морали. Ей и в голову не приходит, что у супругов существуют обязанности. Правда, я надеюсь, что в моих руках она это усвоит достаточно быстро.
Бэрроуза словно окатили холодной водой: его отцовские чувства были оскорблены. Он резко встал, опершись руками о крышку стола. В его взгляде не оставалось ни тени доброжелательности.
— Ну-ка, давайте начистоту, мистер Бёрк! Вы не любите мою дочь. Вы считаете, что она будет плохой женой. Какого черта тогда вы хотите на ней жениться?
— Это вопрос чести, сэр, — ответил Джейрд, ни минуты не раздумывая.
— Вопрос чести? О чем это вы толкуете, молодой человек? — Лицо Бэрроуза стало пунцовым.
— Сейчас я все объясню. Но прежде позвольте спросить, знаете ли вы, что Коринна — заядлая картежница? Знаете ли вы, что каждую ночь
— Я про свою дочь знаю все. Даже то, что последнее время именно вы сопровождаете ее во время ночных эскапад, заняв место этого сопляка Дрейтона.
— Так почему же вы не положили всему этому конец? Отец вы или нет, в конце концов!
— Вот что, молодой человек, не вам меня учить. Будет у вас взрослая дочь, тогда посмотрим. Коринна упряма и делает только то, что сама хочет, а вовсе не то, что я ей приказываю. Единственный способ удержать ее дома — это связать по рукам и ногам. Я уверен, что она скоро потеряет интерес к этим глупостям.
— И вас не беспокоит, что ее могут увидеть в таком месте и узнать?
— Разумеется, беспокоит. Но я ничего не могу поделать.
— Вы должны были. Вы — отец. Или вам неизвестно, что в этом заведении на втором этаже комнаты свиданий?
— Известно, конечно, — в голосе Бэрроуза послышалось беспокойство, — но Коринне нет до этого никакого дела. Она ходит играть в карты, и с ней всегда надежный спутник. Она разумная девочка и не допустит никаких вольностей — Возможно, вам и было известно, что она девочка, да еще разумная. Но я-то этого не знал. Я считал, что только женщины одного сорта посещают подобные дома.
— Замолчите! Иначе я вышвырну вас за дверь!
— Разрешите закончить. Это в ваших интересах. Иначе я уйду сам. Вы, видимо, не очень хорошо знаете характер своей дочери. Она отчаянная кокетка и прекрасная актриса. Она довольно убедительно изображала опытную женщину, прошедшую огонь, воду и медные трубы. Вы поняли, о чем я говорю, мистер Бэрроуз? Она вела себя так, что я и мысли не мог допустить, будто передо мной невинная девушка. Я не поверил даже ее клятвенным заверениям.
— Что ты сделал с моей дочерью, подонок?! — зарычал Бэрроуз.
Положение было невыносимо тяжелым, но Джейрд решил сказать всю правду и покончить на этом.
— Мы играли вдвоем, и она поставила на карту один час со мной в постели. Деньги у Коринны кончились, но она пребывала в полной уверенности, что выиграет. Так что ваша дочь сама меня спровоцировала.
— Это ложь! Ты лжешь, подлец! — Бэрроуз сжал кулаки; казалось, он сейчас упадет.
— Мисс Бэрроуз была уверена, что выиграет, иначе никогда бы на это не пошла. Но так или иначе, ставка была сделана, и Коринна проиграла. Потом она решила избежать расплаты, но я настоял на своем. Боюсь, я был не слишком деликатен.
— Что вы такое говорите?
— Я взял вашу дочь силой, — отрезал Джейрд, — и очень сожалею об этом, но изменить уже ничего нельзя. Если бы я мог хоть на минуту поверить в ее невинность, этого никогда бы не случилось. Но Коринна сама предложила себя. Скажите, какая девственница пошла бы на это?
Сэмюэль рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Силы покидали его. Он уже не чувствовал ни гнева, ни стыда — только давящую боль в сердце и гнетущую тоску. Прошло несколько томительных минут, прежде чем он смог говорить.