Перворожденный
Шрифт:
— Но все равно, я вам советую воспользоваться моими знаниями в физиологии. Например, вы должны знать, что при марсианской гравитации ходьба гораздо более энергоемкий процесс, чем бег. Если вы захотите, я могу выборочно напрячь некоторые группы ваших мышц, чтобы обеспечить вам всестороннюю и гармоничную тренировку.
— Слушай, Скафандр номер пять, заткнись! — не выдержал Юрий. — Ты всем надоел! Байсеза, примите мои извинения. Наши электронные товарищи просто прелесть. Но все они по-своему гениальны. Особенно когда мы со всех сторон окружены такими чудесами.
Майра окинула
— Чудесами?
— Да, чудесами… по крайней мере так кажется гляциологу. Как бы я хотел жить в мирной Вселенной, чтобы никто не отвлекал меня от удовлетворения моей исследовательской страсти!
Между тем они приблизились к огромной стоящей на льду конструкции. Это был полусферический купол высотой более двадцати метров. Под тонкими панелями Байсеза заметила палатку, поставленную на опоры, но не натянутую. В ее стенке был матерчатый шлюз, сквозь который они по очереди прошли внутрь.
Это и была буровая платформа, детище Ханса Гритчфилда, и именно он помог Байсезе проникнуть внутрь.
— Тут гораздо больше формальных ППЗ-барьеров, чем настоящих шлюзов, — сказал он. — По существу, мы поддерживаем здесь слабое отрицательное давление: если возникнет течь, то воздух засосет внутрь, а не выдует наружу. Мы должны бережно хранить ту глубинную жизнь, которую нам удалось раскопать, — хранить даже от других форм жизни, которые могут здесь встретиться в других пластах. И всех их мы должны хранить от нас. Ну, и наоборот, конечно. — Он говорил на смешной смеси южноамериканского, возможно техасского, диалекта с небольшой примесью голландского языка. Возможно, насмотрелся старых кинофильмов.
Все семеро оказались внутри купола, под провисающими стенками палатки. Пространство было ярко освещено флюоресцентными лампами. Подъемный кран — даже в неработающем состоянии — производил внушительное впечатление: этакая башня, стоящая на массивном основании из марсианского стекла. Ханс уточнил его параметры: вес тридцать тонн, мощность пятьсот киловатт. Свернутый трос с буром имел длину четыре километра: более чем достаточно, чтобы достигнуть основания ледяной шапки. Рядом стоял грязный агрегат для закачивания в шахту жидкости: это было необходимо, чтобы уберечь шахту от обрушения, так как слои льда постоянно смещались под воздействием собственного веса. В данном случае использовалась жидкая двуокись углерода, которую агрегат конденсировал из атмосферы.
Ханс начал хвастаться теми техническими трудностями, с которыми они сталкивались во время работы: прежде всего, им нужны были новые смазочные средства, потому что при низком давлении движущиеся детали оборудования имели тенденцию склеиваться друг с другом.
— Термальный контроль — вот в чем загвоздка, — с воодушевлением вещал он. — С температурой здесь надо обращаться очень осторожно, потому что избыток тепла не нужен никому. Когда водяной лед тает, он тут же смешивается с жидкой двуокисью углерода. И тогда караул! В результате мы получаем углекислоту, от которой нам крышка. Команда «Авроры» привезла с собой крошечную
Юрий прервал его излияния:
— У нас сейчас не экскурсия для туристов.
Майра подошла к бурильной платформе.
— В шахте нет жидкости. Кажется, вы ее осушили.
Юрий подтвердил.
— Это первая шахта, которую мы выкопали, она ведет прямо к Этому. Мы знали, что там, подо льдом, находится нечто необычное, потому что об этом нам сказали радары. Когда мы до Этого дошли, то тут же вернулись обратно и послали в Лоуэлл заявку на увеличение бюджета. Нам понадобилась установка, способная поддерживать шахту в открытом состоянии постоянно. Потом мы выкачали оттуда бурильную жидкость…
Ханс сказал:
— И параллельно мы пробурили еще один ствол. Сперва мы опустили туда камеры и датчики. Но потом… — Он наклонился и поднял люк. Под ним оказалась дыра метра два в диаметре. Прямо над дырой висела платформа, посередине которой стояла опора со щитком управления и разными рукоятками.
Никто не сомневался в том, что это такое.
— Лифт! — выдохнула Байсеза.
— Да, — подтвердил Юрий. — Момент истины наступил. Все мы — вы, Байсеза, я, Алексей, Майра, Элли, Ханс, — все мы стоим теперь у самой границы. И ты, Грендель.
Юрий шагнул на платформу и оглянулся назад.
— Байсеза! — позвал он. — Думаю, что наступил ваш звездный час.
Байсеза едва не задохнулась.
— Вы хотите, чтобы я прокатилась на этой штуке? Два километра вниз во льду?
Майра взяла ее за руку. Несмотря на все вспомогательные системы скафандра, Байсеза едва чувствовала прикосновение руки своей дочери.
— Ты не обязана это делать, мама! — сказала Майра. — Они еще даже не сказали тебе, что нашли внизу!
— Байсеза, поверьте мне, — нервно перебил их Алексей. — Вам лучше увидеть все самой!
— Так пусть это будет сделано! — сказала Байсеза. Она шагнула на платформу, стараясь все страхи оставить за спиной.
Они стояли тесным кружком, повернувшись лицом друг к другу. Круглая платформа едва вмещала такое количество людей, тем более в скафандрах.
Диск пришел в движение и устремился вниз, в ледяной туннель, на стенках которого были укреплены металлические рельсы. Байсеза подняла вверх голову: у нее возникло ощущение, что она проваливается в глубокий, ярко освещенный колодец. Ее охватило жуткое чувство падения или захлопывающегося капкана.
Скафандр прошептал:
— Я обнаружил учащение дыхания и пульса. Все это можно компенсировать с помощью повышения атмосферного давления…
— Тише! — приказала ему Байсеза.
Падение оказалось милосердно коротким. Юрий сказал:
— Теперь возьмите себя в руки.
Лифт резко замедлил ход и остановился.
За спиной у Юрия виднелась металлическая дверь, или, вернее, люк, укрепленный прямо на льду. Юрий повернулся и открыл его. За ним виднелся короткий туннель, ярко освещенный флюоресцентными трубками. В конце туннеля Байсеза заметила какое-то серебристое сверкание. Юрий отошел в сторону.