Первое копье
Шрифт:
– Суман все сделал правильно, – морщась от боли, продолжал маркграф. – О моем состоянии никто не должен узнать. Не дождутся! – зло процедил он. – Суман, что с пленниками?
– Те, что находились в подвале, уцелели, – сообщил Энно. – Но они ничего не знают – обычные, не слишком умные исполнители. А наши особые гости… – Он помедлил, взвешивая все «за» и «против», но затем все же поделился своей версией произошедшего: – Завалы только начали разбирать, но думается мне – магичка сбежала. Скорее всего, пожертвовав баронессой.
– Откуда такие выводы?
–
– Раньше они нас не подводили! – проворчал маркграф.
– Все когда-нибудь случается впервые, – пожал плечами бывший журналист. Версия с предательством кого-то из охранников выглядела еще менее правдоподобной. Да и ключи от рунных кандалов есть только у маркграфа.
– А что говорит ласс Нор, – оживился Александр Ранк. – Он должен был находиться с пленницами? Где он, кстати?
– Мертв. Час назад нашли его тело, – мрачно сообщил Константин. Левое крыло поместья сильно пострадало, и разбор завалов грозил затянуться до утра.
По его скромному мнению, ласс Нор был тем еще вредным старикашкой. Какой-то адепт, без надежды в свои шестьдесят скакнуть на ступень выше, пригретый в одной из младших ветвей, а гонору в нем было на архимага. Несмотря на это, смерти старый чародей не заслуживал, да и был хоть и не кровным, но родственником.
Внутри рода случается всякое. Младшие ветви постоянно интригуют, пытаясь подняться выше в неофициальной, но существующей иерархии рода, получить больше денег, власти, а то и сменить старшую ветвь, избавив свою ветвь от двойной фамилии. Но со стороны род должен выглядеть как нерушимый монолит. А месть за смерть даже самого никчемного из родичей должна быть неотвратима и жестока.
Константин отлично знал, что на самом деле не все так благостно. Но счет рода Ранк к островитянам сегодня вновь вырос. Род опять упустили шанс закрыть старые долги!
– Обделались мы, значит… – подвел неутешительные итоги маркграф Александр.
И обвинить-то некого – виновники мертвы. Да и сам он виноват. Следовало разделить важных пленниц, запереть в подземелье. Из него не так-то просто вырваться даже чемпиону. Да не захотел, старый дурень, в холод спускаться, с удобствами решил первый допрос провести. Вот и провел…
Подчиненные тоже хороши – никто не решился возразить!
– Старый я стал, – тихо проговорил Александр Ранк, словно не желая признавать этот досадный факт. – Потерял хватку. Размяк. Горный лев… когти затупились, сгнили клыки.
– Да разве… – Константин попытался возразить, но натолкнулся на суровый взгляд деда и не решился продолжать, на всякий случай покаянно склонив голову.
– Что еще скажешь, Суман? – продолжил маркграф. – Добей меня.
– Уверен, что без магии альвов тут не обошлось, – поделился своими соображениями бывший журналист.
– Альвы весьма неохотно делятся знаниями с людьми, – недоверчиво вставил Константин. – Для них мы такие же дикари, как для нас ликаны.
– Но свои артефакты они иногда все же дарят, – не согласился Суман
–Ушастые твари все не уймутся! – с ненавистью протянул маркграф, принимая эту стройную версию. Сложно не принять, когда нос к носу сталкиваешься с такой жуткой тварью.
Больше островитян он ненавидел разве что альвов. Правитель Железной марки – восточного форпоста империи, отделенного от Великого леса только водами Владычицы, прекрасно знал, что мирные лесные жители отнюдь не мирные.
– В следующий раз всех пленников, невзирая на пол и возраст, раздевать догола и тщательно обыскивать. Рунными кандалами не ограничиваться, связывать так, чтобы и пальцем двинуть не могли! – мрачно распорядился он, хоть приказ явно запоздал.
Константин представил себе эту картину, особенно если речь будет идти о ком-то вроде баронессы Синны Веран, и мысленно хмыкнул. Латники дома драться будут за такую возможность!
– А ты не кривись, внучок! – неправильно истолковал его гримасу маркграф. – Ошибки и излишнее чистоплюйство – это кровь наших людей. Наша кровь! Сам посмотри! – он с трудом провел сухой левой рукой, правая была заключена в лубок, над своим перебинтованным телом. Доказательство было более чем наглядным.
Константин убрал с лица усмешку и на всякий случай вытянулся, словно латник на плацу. Дед явно не в духе. Оно и не удивительно, столько лет работы, долгожданный успех и тут же близкая к разгрому неудача. Еще и ласс Нор погиб. А с магами в роду всегда было плохо. Даже странно, что Суману Энно только барона посулили. Могли и графа дать. Правда титул будет без земли, с этим у Железной марки также как с магами, но «Ваше Сиятельство» звучит лучше, чем «Ваша Милость».
– Значит, чемпиона убил твой шустрый приятель?
– Не без помощи ласса Энно, – быстро вставил Константин. Разговор свернул куда-то не туда. Хватит деду вовлекать Гарна в свои мутные игры!
Константин и сам не прочь остаться в стороне, но таков удел родовитого – не успел родиться, а уже всем должен.
– Всегда и всюду наш Гарн Вельк, – задумчиво продолжил маркграф, не заметив слов внука. – Слышал, ты собираешься с ним и Дэей Готмал в Вольную марку? Големов каких-то испытывать?
Константин зло покосился на Сумана Энно. От кого дед получил эту информацию догадаться несложно.
– Да, – не стал отрицать он, гордо вздернув подбородок.
Если дед запретит, придется тайно сбежать. Но это лучше, чем возвращаться в Железную марку или таскаться по империи, играя роль повесы и пьяницы. Нет, против этой роли он ничего не имеет, но иногда так хочется разнообразия. Из-за приказа деда он уже упустил шанс стать чемпионом!
– Хорошая идея. Развеяться тебе не помешает, – внезапно поддержал его маркграф.