Первое число Смита

Лежен Виктор

– Ну, нет, Майя, это ты детективов начиталась. Я думаю, совпало. Какие у Ани враги в неполных тридцать лет? Она тогда ни с кем не встречалась вроде, из родственников мама и тётя. Здесь все её любили. Характер у неё был спокойный, ну, любопытна была, да. Но за это не убивают.

– Не убивают… наверное… – задумчиво пробормотала Майя. И подумала: «А за что убивают?»

Надевая пальто у окна, призрачным барьером отгораживающего её от мира, Зам, пребывая в пропитанной винным купажом истоме, окинула тёмный силуэт Южной башни. Свет еще горел на нескольких этажах, но большая часть тружеников этого улья уже упорхнула по своим домам, оставив пристанищу повседневных будничных дел только померкшие пустоты своих клеток. Окно Германа зияло чёрным ничто, никем не одушевлённое, но ждущее своего воскрешения в нечто завтра, чтобы стать опять может и неживым, но существующим, не оболочкой, а наполненным содержимым. Бытие и сущность Анны Лабзиной в прошлом

тоже были реальны, а затем кто-то жёстко прервал их течение, оставляя живущим мучиться вечным вопросом о судьбе души после смерти тела.

Москва. 12:04. Октябрь, 15, Вторник

Южная башня.

Дождь лил стеной уже второй час. Прямыми дискретными линиями, простреливающими с неба, вертикально расчерчивая и полосуя пространство. Он заглушал любые другие звуки, кроме собственных шумов. Иногда он по косой бил в окна Северной башни, барабаня по стеклу, теряя свою мощь при столкновении с прозрачными препятствиями и, как будто ещё больше злился от этого. Южную же в такого вида нападении он всегда обходил стороной. Герман удивлялся этому парадоксу природы, ему не было страшно принять удар на себя, и иногда он даже хотел этого, но ледяные струи не спешили связываться с его монолитным убежищем, только грозно шипели издалека, не приближаясь, не врезаясь в окна его кабинета, они старались не нарушать одиночество затворённого в нём человека. Он отвернулся от причитающего слезами явления, мешавшего ему видеть сквозь разгневанную стихию ту, что в башне напротив держала оборону. Сегодня Герман не видел Майю.

Он пил кофе в своём кабинете, отрешённо уставившись на маленький предмет в руках. Это был, по-видимому, брелок для ключей, отлитый из металла в виде трёх переплетённых между собой треугольников. Он нашёл его на участке с незавершённым строительством, реконструкцию которого его компания планировала провести в ближайшие два года. Добытые Юстом сведения сподвигли бенефициара ещё раз, лично, осмотреть объект. Он приехал на участок рано утром, перед дождём, и, оставив машину у поста охраны, надев защитную каску, отправился вглубь разрушенного здания. По ночам уже подмораживало, и сейчас серебристая пыль инея лежала на земле и остатках жухлой травы, на торчащих в разные стороны траурных ветках кустарников, на смоляных стволах деревьев и на бетонном фундаменте, придавая ему вид посыпанного сахарной пудрой плоского зачерствевшего прямоугольного бисквита. Он обошёл здание по периметру, побродил внутри застывшего скелета, осмотрел стены и перекрытия незаконченного первого этажа, но не увидел ничего, привлекающего своей необычностью внимания. Строительный департамент его компании уже провёл сканирование бетонных и железобетонных конструкций на этом участке, и по результатам обследования специалистами не было найдено ни пустот, ни полостей, ни посторонних скрытых компонентов в исследуемых массивах. Три-Д визуализация не показала никаких подозрительных или неожидаемых особенностей. Герман и сам не знал, что он пытался найти здесь. Причины, по которым Новиков хотел сначала выкупить землю, а потом стать подрядчиком при выполнении работ на этом объекте? Может, и не было никаких особенных причин? Может, это просто совпадение и его инстинкты ложно взывают к нему?

Герман покинул бетонный остов, застывший реликтовым ископаемым на этой спокойной городской равнине и осмотрелся. Участок, огороженный под строительную площадку, составлял не более семидесяти соток площади, вытянутым прямоугольником располагаясь в лесопарковой зоне спального района. Передняя часть его обрезалась двухполосной дорогой, задняя – неглубоким оврагом, на вершинах которого белели немногочисленные берёзы. Землю с оврагом решили включить в периметр строительной зоны, во избежание возможных проблем и претензий со стороны жителей района. По бокам участок ограничивался естественно образованным природой ландшафтом: скудной древесно-кустарниковой растительностью, не выровненным грунтом, ямами, впадинами, ветками, перегнившей органикой. Проект благоустройства этого парка был уже разработан городом и ожидал своей реализации будущим летом. Здесь планировалось устроить новую рекреационную зону: выделить участки для детских площадок, спорта, пикников, йоги, посадить новые деревья и кусты, высеять газон, распланировать дорожки, установить беседки и скамейки. После завершения работ по реконструкции парка и здания здесь, Герман был в этом уверен, появится прекрасное, ухоженное, современное и комфортное пространство.

Бенефициар, кинув последний взгляд на серое уродливое чудовище с проткнутым ржавой арматурой брюхом и выпирающими стальными внутренностями, побрёл к оврагу. Сухие ветви и трава гулко хрустели под его ботинками. Подойдя, он устремил взгляд вниз, ко дну лощины, в его средоточие – в тальвег. Он выступал графитной полосой под слоем сизого инея. Выглянувшее из под хмурых облаков солнце не достигало его глубины, хотя она была не больше двух метров.

Свет лишь едва задевал пологие склоны. Надвигающиеся тучи, словно стремясь вернуть своё господство на небе и наказать непослушно вырвавшееся светило, торопились зашторить его своими надутыми покрывалами. А последний, пока ещё живой отсвет, вдруг, сияя из последних сил, направил свой луч на какую-то вещь, блеснувшую на южном откосе. Герман, заметив эту вспышку, спустился вниз, в овраг, а затем, чуть поднявшись по пригорку, выхватил из земли сверкающий предмет и поднёс к глазам. Этим предметом оказался металлический брелок, его декоративная часть, со сломанным кольцом-держателем на маленькой цепи. Он был около пяти сантиметров в диаметре и представлял собой известный скандинавский символ – валькнут. Герман знал, что это старинный знак викингов, с ним было связано много легенд и мифов и, несмотря на обилие современных толкований его значения одно из них оставалось неизменным – связь со смертью и загробной жизнью. Бенефициар и сам не понял, почему, но решил оставить себе эту безделицу. Он не нашёл на этом участке объяснений, уничтоживших его сомнения и теперь уезжал, несмотря на то, что внутренний голос его не смолк, не успокоился от этого визита, он продолжал ждать ответов. Нужно подумать ещё.

Москва. 13:24. Октябрь, 21, Понедельник

Северная башня.

В финансовом управлении воцарилось спокойствие. Так всегда бывает, после напряжённого периода формирования отчётности. Все бухгалтеры, экономисты и финансисты точно знают эти загруженные месяца: октябрь, январь, март, апрель, июль. Остальные текут себе умиротворёнными ручейками, иногда отстаиваясь целыми неделями в тихом озере, чтобы всколыхнуть свою гладь неспокойными волнами только в отчётном месяце. Эта неделя была именно такой. Равнинной, рутинной, респектабельно уравновешенной.

Дел сегодня у Майи было не много. Она сидела в тишине своего кабинета, и пила чай, всматриваясь в голубое небо за окном. Кабинет в Южной башне, напротив, был полон людьми.«Совещание» – подумала Зам. Она видела, как Герман что-то объяснял своим многочисленным собеседникам, жестикулировал, указывая на большой лист ватмана, разложенный на столе. Видимо, новый проект.

Майя отвернулась от окна. Она не позволяла себе долго подглядывать за соседом – это было как-то невежливо. Всё-таки она взрослая женщина, а не любопытный подросток. Ндаа… любопытный. Это слово напомнило ей описание убитой здесь девушки, данное ей недавно Главным – «Она была любопытной, но ведь за это не убивают?». Майя надеялась, что нет. Зам решила узнать немного больше об этой Анне Лабзиной, и, найдя папку «Кадры» с персональными данными работников Цифровой Цитадели, доступ к которой у Майи был, открыла её файл.

Так, Лабзина Анна Дмитриевна, девяносто первого года рождения, рождённая в городе Москве, окончила Экономический институт с отличием, не замужем, из родственников указана только мать. Адрес проживания, телефон, электронная почта. Фотография. Анкета. Копии документов. Стандартный набор сведений, необходимых работодателю при приёме на работу. Ничего интересного. Майя закрыла папку.

Прошла только половина рабочего дня. Зам заскучала. Открыв ящик стола, чтобы проверить телефон, она наткнулась взглядом на клочок бумаги, найденный ей в старом ноутбуке пару недель назад. Если Анна Лабзина последней пользовалась ноутбуком, как сказал ей системный администратор, то, вероятность того, что это она оставила в разъеме для флэш-карт записку, весьма высока. «Прогуляться что ли в архив, проверить, так сказать сохранность данных?» – подумала Майя.

Взяв электронный ключ-карту и телефон, Зам направилась к лифтам. Она знала, что архив их компании располагался на первом этаже бизнес-центра. Он был централизован, арендодатель предлагал укомплектованные необходимым оборудованием помещения за плату. За это арендатор получал чистое, просторное помещение с современными стеллажами, системой кондиционирования, видеонаблюдением и охраной, возможностями электронной библиотеки, машинной обработки данных и маркировки, а также цифровую номенклатуру дел.

Пропустив её в секцию, арендованную Цифровой Цитаделью, охранник попросил, когда она будет уходить выключить свет и проверить, заперта ли дверь. Майя кивнула, заходя в внутрь и оглядывая пространство. Архив представлял собой большую вытянутую комнату, с расположенными по противоположным стенам металлическими стеллажами, на фронтальной стороне каждого из которых была установлена трёхлучевая ручка для продвижения по рельсам, вмонтированным в пол. Зам прошлась по узкому коридору, разделявшему эти стальные леса. Секции были пронумерованы: 1700CTDL, 1701CTDL, 1702CTDL…Найдя стеллаж 1712CTDL, Зам остановилась. Шкафы были плотно прижаты друг другу, содержимое их не просматривалось. Чтобы заглянуть в полки и хранящиеся там документы, нужно было поочередно отодвинуть по рельсам каждый стеллаж. Раскрутив их за ручки, последовательно продвигая по одному вперёд, она, наконец, добралась до искомого хранилища.