Первое число Смита
Шрифт:
Это было полтора года назад, во время проведения Городом торгов по продаже объекта незавершенного строительства. «Петротэк» тоже участвовал. Но компания Германа предложила цену выше и выиграла этот лот. По информации юристов, на этот объект претендовали всего две компании: «Тальвег» и «Петротэк». Бенефициар ознакомился с доступной в интернет-ресурсах сведениях о своём конкуренте: основана пять лет назад, главная предпринимательская функция – консультирование по вопросам коммерческой деятельности и управления. Внеоборотных активов нет, оборотных – мало, прибыль минимальная, среднесписочная численность – десять человек. По всем признакам, компания небольшая. Инвестиции
В момент объявления городом аукциона участок с расположенным на нём лотом был огорожен, въезд закрыли, установили систему видеонаблюдения. После объявления победителя торгов и регистрации права собственности на имущество, обязанности по охране были переданы службе безопасности «Тальвег», следившей не столько за сохранностью объекта, сколько за недопущением на территорию подростков и всяких криминальных и полукриминальных личностей, которые могли скорее навредить себе, чем имуществу, навлекая проблемы на собственника. Полтора года назад Новикову не удалось приобрести этот объект, а сейчас, в качестве подрядчика, выигравшего конкурс на проведение работ по возведению нежилого объекта, объявленный Германом, Пётр Миронович, всё-таки получит доступ к этому участку. Зачем же ему так нужно туда попасть?
Бенефициар поставил пешку обратно, в свой привычный строй на столе. Вечерело. Мягкие тени сумерек наступали на город и Серую площадь, никелевой вуалью накрывая башни, пряча под ней краски дня и прозрачность осеннего воздуха. Северная башня уже сверкала жёлтыми огнями, в окне тридцать третьего этажа Майя, склонив голову над столом, что-то печатала на ноутбуке, мелькали темными силуэтами жильцы соседних офисов, внизу маленькими расплывчатыми точками перемещались прохожие, подсвеченные размытыми огнями фар, маячили авто, расфокусируя взгляд. Сегодня эта спокойная будничная монотонность не умиротворила Германа, не уменьшала его ощущение неопределённости, а наоборот словно мобилизовала его силы, мотивировала на достижение успеха. Герман был возбуждён.
Москва. 20:14. Октябрь, 10, Четверг
Северная башня.
– Спасибо тебе, – сказала Главный, поворачивая голову к Майе.
Они сидели в креслах в её кабинете и смотрели в окно, отпивая небольшими глотками из бокалов шираз. Терпким облаком он окутывал нёбо, бархатил язык лакрицей, щекотал фруктовым коктейлем горло, оставляя после себя послевкусие тёмного шоколада. Разливаясь по телу ягодными мотивами, он успокаивал и расслаблял напряженные после сложного дня тела.
– Пожалуйста, – откликнулась Майя с лёгкой улыбкой. – Мне самой было интересно, справимся мы или нет.
– А ты азартная, Майя, – насмешливо констатировала Главный.
– Есть такой грех. – Вздохнула Зам.
Главный уезжала в отпуск в эту субботу и очень просила, вернее, настаивала, чтобы её подчинённые ускорились, и, во что бы то ни стало, сдали квартальную отчётность на две недели раньше срока, установленного законом. Её сын жил в Северной столице и на следующей неделе должна была состояться его свадьба. Главный непременно желала присутствовать на ней. Отчётность всем заинтересованным лицам и органам они представили сегодня. На ближайшие две недели Главным будет Зам.
Все работники давно покинули свои места. Проверяя и сопоставляя последние данные, Майя и Главный остались вдвоём. Закончили они уже ближе к восьми вечера, уставшие, но удовлетворённые проделанной работой.
– Отметим? Отлично справились же! – предложило оно.
Зам согласилась составить компанию Главному, она нравилась Майе. Ей перевалило за пятьдесят, женщина она была строгая, прямолинейная, иногда грубоватая. Зам слышала, как иногда сотрудники офиса за глаза характеризовали Главного стервой, за её прямоту и непримиримость к глупости и разгильдяйству. Она называла вещи своими именами и не испытывала угрызений совести от того, что говорила дураку, что он – дурак. Майя была уверена, что Главный в этой своей непоколебимой правдивости была намного честнее и с людьми и с собой, чем те, кто, стараясь не обидеть, не ранить, не показаться неприятным человеком, всё время что-то сглаживали и скругляли, стирая ластиком замалчивания острые углы. В этих увёртываниях и исхищрениях не было правды, а если её там и можно было разглядеть, то такую немощную и блёклую, так глубоко скрытую за пеленой всех этих недомолвок и недосказанностей, что силы в ней не оставалось. А правда была нужна. Майе нужна. Она хотела знать, что думает о ней человек, чего он хочет, что ему не нравится, чего он ждёт от неё. Поэтому Майя любила таких, как Главный, ей было с ней легко, критику она переносила спокойно, а если чувствовала, что оппонент не прав, говорила это сразу. И это, как ни странно, Главному тоже было по душе. Ей нравилось, что Майя не пасует перед ней и не боится говорить начистоту.
Наслаждаясь шоколадом и вином, они обсуждали рабочие моменты, планы на эти две недели, обговаривали поручения и распределяли дела между сотрудниками. Рассматривая бокал с багряным напитком, напоминавшим кровь, Зам вдруг вспомнила о девушке, чья жизнь закончилась в её кабинете и поинтересовалась:
– Мне рассказали, что полтора года назад здесь нашли убитую девушку. Вы её знали?
Главный нахмурилась, вздохнула, и ответила:
– Знала, конечно, три года вместе проработали. Анна Лабзина. Хорошая девочка, умненькая, на лету всё схватывала, симпатичная такая была, добрая, ласковая: все любили её. До тридцати полтора месяца не дожила. Очень её жаль, и маму её, она одна совсем осталась. Мы помогли ей тогда деньгами. А толку-то? Они дочь не вернут, деньги эти.
– И правда жаль… Как же так получилось? Мне сказали, что убийцу не нашли?
– Да, мы так и не узнали, кто убил. Конечно, у меня актуальной информации нет, не интересовалась, но следователи к нам ходить давно перестали, мы звонили первое время, узнавали, как там дело продвигается, но нам говорили: следствие идет – не мешайте. Там Генеральный по своим знакомым из органов потом выяснил, что никого так и не арестовали, не нашли даже подозреваемых.
– А как же камеры? Они же тут на каждом шагу? – удивилась Майя.
Главный печально вздохнула.
– На этом этаже тогда был ремонт: стены красили, потолки, проводку проводили, серверную нам оборудовали новую, всё переподключали и настраивали, рабочие в масках и комбинезонах туда-сюда ходили. Камеры на нашем этаже пару месяцев не работали, только в лифтовом холле. А в тот день и там не видно ничего было – маляры потолки закрыли плёнкой: вечером, после того, как все уйдут, они стены собирались перекрашивать. Как знали! – нервно усмехнулась Главный.
– Думаете, специально так всё подстроили? Чтобы невозможно было установить передвижения людей?