Первое апреля

Лейкин Вячеслав

Гена. Конечно, витраж! Это стильно и смело.

Но я предпочёл бы, чтоб всё было бело,

Чтоб каждый своё мог представить…

Даша. Прости,

До белого нужно ещё дорасти.

Вова. Оставьте свой бред для ушей психиатра.

Здесь будет кафе, а не сцена театра!

Мне нужно, чтоб горы жратвы на стене!

А стекла понравились. Это – вполне…

8. Про третий глаз и белых обезьян

Вова.

и Даша.

На крыше сидит Ху-Пунь. Он в астрале, медитирует. Вова, выглянув из слухового окна, некоторое время наблюдает за ним.

Вова. И долго он может сидеть без движенья?

Даша. Хоть целую ночь.

Вова. Ни фига достиженье!

Что, дел никаких? Время некуда деть?

Даша. А это и есть его дело.

Вова. Сидеть?!

Даша. Да нет, путешествовать.

Вова. Сидя на крыше?

Даша. Значительно дальше,

значительно выше!

Вова. И что же он видит, недвижим и нем?

Даша. Весь мир.

Вова. Бред какой-то!

Даша. Доступно не всем.

Вова. Ну, я допускаю: Ху-Пунь – это класс!

Но в чём его понт?

Даша. Он открыл третий глаз.

Вова. Как – третий? Не понял я…

Даша. В каждом из нас

незримо присутствует внутренний глаз.

И если направить и зренье, и слух

в себя, в те глубины, где кроется дух,

отринув при этом бытийную прыть,

то глаз этот каждому можно открыть

и стать богоравным…

Вова. А если по мне,

двух глаз человеку хватает вполне.

Даша. Нет, этого мало! Ах, как бы хотела я

наш мир ощущать как единое целое,

незримое видеть, скользить по лучу…

Вова. Ну ладно, а если я тоже хочу

в себе устранить этот страшный изъян?

Даша. Не думай про белых, как снег, обезьян…

Вова. Ни в мыслях, ни в жизни,

ни трезвый, ни пьяный

я с белой не сталкивался обезьяной.

А то бы, наверное, сам побелел…

Даша. Не думай и дальше. Так Будда велел.

Вова. Вы здесь меня держите за дурака:

глаза, обезьяны!.. Достали! Пока!..

9. В музее

Вова, Гена и Даша.

Гена. (Вове.)

Глазей, выбирай – для кафе, для души…

Как выберешь – скажешь.

(Даше.)

А ты запиши.

Вова. Не фрукты, а бред!

Гена. Молодец! Возмутись

и дальше.

Вова. Тут Ма2тисс?

Даша.

Точнее, Мати2сс.

Вова. Зачем его публике надо совать?

Совсем не умеет чувак рисовать,

а вот ведь висит, популярен и сыт!

Гена. На лапу кому-нибудь дал – и висит…

Вова. Пикассо? Я слышал про это Пабло.

Квадратные яблоки!.. Что ли, назло?

Даша. Скорее, нужда человека заставила.

У них, у кубистов, есть четкое правило:

все круглое в мире должно быть

квадратным…

Вова. А мне этот мир показался отвратным!..

(Идут дальше.)

А вот то, что надо! Взгляните сюда:

Здесь фрукты так фрукты, еда так еда!

Ведь жил паренек аж в семнадцатом веке,

а мазал покруче, чем эти калеки!

Даша. Они небогатыми были, увы,

Писали по памяти, из головы.

Гена. С натуры писать – это ж надобны средства!

Даша. Сезанн вспоминал абрикосы из детства.

Гена. А Пабло Пикассо и вовсе был нищий —

продукты писал он с коробок от пищи:

допустим, квадратный пакет с колбасой…

Вова. Да что вы пристали ко мне с Пикассой?!

Сейчас меня в общем-то интересует,

Как этот вот Сникерс продукты рисует…

Даша. Не Сникерс, а Снейдерс.

Вова. При чем тут фамилия?

Нам главное – с пользой затратить усилия.

И хватит трендеть про мазок и фактуры!..

Гена. А он, между прочим, работал с натуры!..

Вова. Понятно! Тогда объявляю заказ:

вот этот цыпленок…

Гена. Но это бекас.

Вова. Неважно! Вот этот набор для борща,

мясцо, но без кости, без даже хряща…

Вот эту белужку, омаров и фрукты…

Любые годятся отсюда продукты!

Десерт попышней. И конечно, вино…

Все будет закуплено, привезено —

разложите смачно, нарежете сочно —

все так, как у Сникерса…

Даша. Снейдерса.

Вова. Точно!

В зале античной скульптуры Вову привлекает мужская голова из терракоты.

Вова. Ну чистый Гаврилыч! Один к одному!

Даша. Гориллыч, сказал ты?

Вова. Не надо му-му!

Гаврилыч – мой шеф, из достойных людей!..

(Читает табличку: «Голова древнего халдея, VI век до н. э.»)